перемещается в другое место, оставляя свое хозяйство на произвол судьбы. Мало того, что куры были закрыты в замкнутом помещении и содержались из рук вон плохо, их еще к тому же ожидала голодная смерть.
Так и случилось – часть уехала, а куры остались погибать.
Надо сказать, и Рома, и Серега были людьми практичными, что позволяло им примечать то, что другой человек не приметил бы, и именно эта практичность позволила им припереть этих кур к нам в роту. Для этого дела мною были собраны и выделены мешки. Честно говоря, эта их затея мне поначалу показалась пустой, но в один из дней Купол, тужась от напряжения (ибо в одной руке у него была снайперская винтовка, а в другой руке он волок мешок), принес в мешке кур. От Сереги ничего и никогда не могло укрыться – ни своя вещь, ни чужая, ибо есть у некоторых некое свойство характера, при котором ничьи вещи становились собственностью.
Итак, я достал кур из мешка и первым делом обрезал им крылья. Куры оказались полудохлыми, но в течение двух дней они отъелись, напились воды и начали приходить в себя. Самое интересное то, что Рома и Серега стали сразу проявлять свою активность экономического характера: а много ли куры уже снесли яиц.
Я с сожалением покрутил пальцем у их виска и культурно послал в одно место, призвав их ум к порядку, поскольку мои попытки объяснить им, что у полудохлых куриц желания нести яйца нет никакого, не увенчались успехом. Насколько я был убедителен, судить об этом представилось на следующий день, ибо каким-то образом им удалось убедить и уговорить комбата, и он дал команду выделить машину для перевозки курей.
Тем не менее курей привезли, и они мною также были отправлены к первым трем, которые яйца нести пока и не думали. Таким образом, на обеспечении первой роты оказалось три десятка несушек коричневого цвета. Собственно говоря, я от них пока ничего не ожидал.
Тем не менее живой интерес к производству яиц у этой парочки не угасал.
– Ну что там с яйцами, есть или нет?
– А сегодня снесли или нет?
– А по скольку они будут давать яиц?
– А кому первому ты дашь яйца?
Так длилось с утра до вечера.
Естественно, все, кто слышал скануденье Ромы и Сереги, начали нервничать, но те были неугомонны.
И вот наконец-то настал тот долгожданный день, когда я вдруг обнаружил в гнездах (которые, надо заметить, старательно сделали один и второй претендент на урожай) яйца в количестве шести штук. Честно говоря, такая резвость кур меня тогда чрезмерно удивила, но не насторожила, а должна была бы, поскольку, по моим расчетам, куры должны пройти серьезную восстановительную реабилитацию для того, чтобы полноценно нестись, а тут сразу шесть яиц.
Меня даже не насторожила ухмыляющаяся улыбка Виктора, именно того самого Виктора, про которого я писал ранее, именно того Виктора, который по утрам орал на весь батальон:
– Буч, ко мне!
Буч – это его пес, которого тот подобрал и которого так старательно обучал командам. Кстати, вместе с его командами подскакивали в диком ужасе и все остальные бойцы, которые стали ненавидеть не только Витю, но и самого Буча. (Между прочим, очень хорошая собака.)
Может быть, этому способствует необычный херсонский воздух, да и курей я стал кормить отборной вареной гречкой и макаронами с тушенкой. Вот организм и форсировал события, выдав тем самым ожидаемый продукт – яйца.
Делать было нечего. Любители свежих яиц были тут как тут!
Торжественно и громогласно прогундосив победный клич, Серега помчался делиться яйцами с напарником.
Я мог ожидать всего, чего угодно, но только не этого.
На следующий день появился Рома с фингалом под глазом с одной стороны и тут же Серега, тоже с фингалом, но уже симметрично – с другой стороны.
Помню, что те, кто что-то жевал и стоял со мной рядом, чуть не подавились от вида этой парочки.
Любители яиц бросились ко мне с воплями, что я им дал протухшие яйца. Изумившись такой наглости, я чуть было не потерял дар речи.
– Вы что, с ума сошли? Ваши заявления как минимум безапелляционны!
Это были те единственные культурные слова, которые я изрек и которые могу позволить себе написать и привести ниже для читателя, ибо весь остальной набор слов не подлежит огласке. Надо сказать, что меня пришли послушать и другие командиры из других рот, поскольку их разговорный послужной список был весьма богат и изобиловал всякого рода словами указательного рода НА и В. Но тот словесный поток, что изрек я, даже для них был в новинку!
В общем-то, убедительными моими аргументами было то, что только что снесенные курами яйца не могут быть тухлыми, а, если они таковыми и оказались, то лишь из-за перенесенного курами стресса. Но дело оказалось еще в том, что и тот, и другой решили поделиться каждый своей долей яиц с Саней (позывной «Хан»), который нажарил полную сковородку картошки. От щедрости своей души он налил по рюмке водки каждому. И тот, и другой, предвкушая окромя водки полакомиться жареной картошкой, с гордым видом вбили в уже готовую, дымящуюся жареную картошку, для которой Хан не пожалел огромного количества дефицитных специй, принесенные ими куриные яйца.
Сперва послышался один глухой удар, затем такой же по силе и звуку – второй. Звук скачущей вслед кому-то сковородки был слышен всем. Многие, когда Хан успокоился, хотели спросить у Сани, откуда у него такой богатый словарный запас?
Тщетно потом и Рома, и Серега пытались натравить на меня Хана, говоря о том, что «свежие» яйца им дал старшина, то есть я.
Он им не верил.
– Старшина вам такую гадость дать не мог. Пошли оба на… пока и второй глаз я вам не подбил, придурки!
Я был горд тем, что Хан мне доверял, безумно горд! Он не поверил этим ябедам!
В жизни бывает всякое – весь вопрос в том, как к этому относиться!
Как оказалось, нашему Виктору, владельцу Буча, надоело слушать нытье двух особ, жаждущих и вожделеющих откушать куриные яйца, и в один из вечеров он подложил в гнезда к курам яйца, которые некогда были куплены в магазине и успешно протухли.
На следующий день я, ничего не подозревающий, обнаруживаю яйца в гнездах и успешно вручаю продукт ликующей парочке, которая успешно внедряет их уже дальше – в сковородку к Хану.
Ну а дальше, дорогой читатель, ты уже все знаешь.
И снова мы все вместе смеялись сами над
