лиц и их политические успехи. Еще будучи мэром Палермо, начиная с 1959-го, Лима и тогдашний асессор по муниципальному строительству Вито Чанчимино построили полгорода. Можно сказать, что «новый» Палермо, город шестидесятых и семидесятых, город из бетона, где сады с лимонными деревьями и пальмами и старые виллы в стиле либерти уступили место многоквартирным домам и спекуляциям на рынке недвижимости, вырос благодаря им. Было выдано четыре тысячи разрешений на строительство, из них тысяча шестьсот – на имя лишь трех человек, и принят ряд нормативных поправок, чтобы друг Лимы, Николо Ди Трапани, судимый за участие в организованном преступном сообществе, мог продавать участки под застройку в свое удовольствие, а братья Монкада, близкие к боссу Микеле Каватайо, получили разрешения на снос зданий в рекордные сроки. Даже Франческо Вассалло, зятю Джузеппе Мессины, главе мафии в Томмазо-Натале, пригороде Палермо, удалось возвести ряд домов в нарушение генплана. И теперь все это может закончиться по вине группки сумасшедших, пула тщеславных судей, которым нравится любоваться собственными фотографиями в газетах и которые не понимают, не понимают… Нихера не понимают.
Будь спокоен. Игнацио – человек из других времен. Как и Стефано Бонтате. Этот болтать не будет. Он пробился из самых низов, он справится.
Игнацио Сальво и правда пробился из самых низов. «Из мусора», как сам Игнацио сказал в зале суда. Он и его двоюродный брат Нино, скончавшийся несколько месяцев назад, родились в Салеми, в провинции Трапани. У Игнацио была фирма по уборке улиц в деревушках внутренней части Сицилии и, как и у брата, хорошее деловое чутье. В 1955-м Нино женился на дочери Луиджи Корлео, хозяина фирмочки по сбору налогов. Благодаря Сальво и их связям фирмочка выросла в империю. Через них проходило сорок процентов всех налогов в регионе. Рокко Кинничи начал расследовать их огромные доходы и связи с мафией, но не успел довести дело до конца. Эстафетную палочку подхватил Нинни Кассара. Но двери тюрьмы перед Сальво распахнули свои же люди, а решающий удар нанес Бушетта, дон Мазино. Братьям Сальво доверял сам босс Сальваторе Греко. Они даже помогли дону Мазино укрыться от правосудия летом 1982-го, приняв его на своей роскошной вилле в бухте Санта-Флавия. Но главная сила братьев Сальво в том, что дружбу они водят с самыми разными людьми, не только с мафией. Они приятельствуют с крупными шишками Христианско-демократической партии – например, с бывшим губернатором Сицилии Марио Д'Аквисто. Дочери Нино сам Андреотти подарил на свадьбу серебряный поднос, а когда Андреотти нужно было поддержать депутата Лиму во время избирательной кампании, он разъезжал по Сицилии в автомобиле, принадлежащем Нино Сальво. «Сальво – связующее звено между оперативным крылом по отмыванию денег и политической властью», – заявил дон Мазино задолго до начала Макси-процесса. Сальво уже хорошо знакомы и с судьями, и с наручниками. Еще два года назад их арестовали за связь с мафией и содействие Бушетте. А теперь Игнацио, один из двух братьев, оставшийся в живых, выступает на Макси-процессе.
– Ваше превосходительство, кофейку выпьем?
– Что? – поднимает голову Лима. Он даже не заметил, что склонился вперед, запустив пальцы в тщательно причесанные волосы.
– Кофейку хотите?
– Э-э… Нет-нет, не надо.
Он и так уже достаточно напряжен, еще больше взвинчивать нервы ни к чему.
– Но как же, я не могу предложить вам кофе? – просит Сальваторе, молитвенно сложив руки.
Лима смотрит на него, вздыхает. Сальваторе фальшиво улыбается, склонив голову.
– Хорошо. Но попросите принести мне счет, а то я немного тороплюсь.
– Что вы, не беспокойтесь, мы в этом смысле совсем не торопимся, – отвечает Сальваторе, крутя правой рукой в воздухе.
Он отодвигает стул и садится перед депутатом. «Значит, чтобы выпить кофе, придется потерпеть его присутствие за столиком», – понимает депутат.
– Могу я что-нибудь для вас сделать? – заискивающе спрашивает Сальваторе. – Вы же знаете, я всегда к вашим услугам. Я же вижу, что вы немного задумчивый.
– Все в порядке, только голова немного болит. А у тебя все хорошо? – интересуется Лима из вежливости.
– Ну что вам сказать… Почти все хорошо. Я бы сказал, все хорошо, но… – Сальваторе замолкает, качая головой и меланхолично глядя в стол. – Что вам сказать, ваше превосходительство? Зять мой никак не устроится, вот что. Он парень хороший, пытается что-то делать, но ничего не выходит. Он даже участвовал в конкурсе в AMIA, компанию по вывозу мусора.
– Ага.
– Ну да. Он все сделал, написал заявление, участвовал в конкурсе, – повторяет Сальваторе, изображая, будто пишет, показывая ответственный подход зятя. – Он ответил на вопросы… Но вы же знаете, как такие дела делаются. Если святые за вас не молятся, место получить нелегко. У меня на душе тяжело, ведь это муж моей дочери, а дочь у меня лишь одна.
Он смеется, кивает. Подходит официант с двумя чашечками кофе, сахарницей и двумя позолоченными ложечками на подносе.
– Вот я себе и говорю… – Сальваторе берет чашечку и жестом показывает депутату, чтобы он взял свою.
– А счет мне не принесли? – спрашивает Лима.
– Э-э, не беспокойтесь, сегодня я угощаю. Вы не обидитесь?
Депутат задумывается. Пожимает плечами.
– Благодарю вас, не стоило.
– Знаю, знаю, но я друзей ценю. Так вот, я вам говорю…
36. Ботинок
Палермо, 1986 год
А значит, следует задать себе вопрос, целесообразно ли было идти по пути Макси-процессов, которые весьма зрелищны, но правосудию… только мешают. Следует задать себе вопрос, стоит ли превращать раскаявшегося обвиняемого в соратника системы правосудия, фактически вводя в итальянский уголовный процесс третью сторону, что противоречит и обычаю, и Конституции… Кто при виде этого плачевного зрелища принимает на себя роль цензора – возможно, с высоты министерской должности приписывая Государству заслуги, что вряд ли применимо в данной ситуации; кто, испытывая ностальгию по мантии, забывает, что мантию носят не только судьи, но и защитники; кто пытается преодолеть сложности с помощью специальных декретов…
Джованни снимает очки и кладет их на колени. Передает газету Паоло Борселлино, сидящему рядом с ним.
– Это пишет Гвидо Ло Порто, из парламентской комиссии по борьбе с мафией. Из Итальянского социального движения[72]. Твои друзья.
– Да ну… Тогда все коммунисты твои друзья, и ты тоже в жопе.
Паоло заглядывает в «Джорнале ди Сичилия», но сразу сдается и передает газету Капоннетто, что сидит справа от него. Автомобиль несется к кольцевой дороге, оставляя позади столичный трафик и встраиваясь в поток транспорта на междугородной трассе. Сирены на крыше автомобиля начинают выть – точно так же, как у машин спереди и
