бриллиантовые серьги.
В целом идиллия: квартирка — дачка — сберкнижка — Черноморское побережье.
О себе: я тоже гражданин, в понимании Лиходеева мещанин, у меня на книжке 12 тысяч рублей. Хочу иметь машину и дачу, думаю, что это не позор. И это явление не мешало мне голодать и защищать Родину и выносить на плечах все пятилетки.
Прошу редакцию, если она состоит из умных людей, видеть нас такими, как мы есть, с недостатками, но в целом хорошими, и не заниматься травлей, чем, к сожалению, стали заниматься много органов печати. Это оставляет нехороший осадок.
Алексей Лихонравов.
Адрес: любой дом на любой улице.
С первого взгляда это не очень страшно. Просто есть среди нас отдельные лица, которые претендуют на теоретическое обоснование своих взглядов, вкусов и потребностей. Они хотят, чтобы их видели «такими, какие они есть, но в общем хорошими».
Ну что же, попробуем…
Эти самые «в общем хорошие» лица не грабят на большой дороге, не убивают финским ножом и не насилуют в подъездах. И уже на этом основании они считают возможным выступать от имени миллионов. Они якобы защищают их интересы. Их якобы волнует, как будут сегодня обедать миллионы. Но на самом деле они пекутся только о своем индивидуальном супе. Они придумали вполне домашнюю уютную поговорку «моя хата с краю» и задали вполне резонный исторический вопрос: «а что я с этого буду иметь?» Это их концепция.
И в процессе подобного мужественного умственного напряжения такому лицу может показаться, что лиха его логика и неустрашим нрав. И тогда с безумной отвагой лицо подписывается псевдонимом, насыщенным глубочайшим подтекстом. А чтобы никто не усомнился, что оно показывает кукиш от имени стройных миллионных масс, оно сообщает свой вселенский адрес.
Ясно, что после такого несокрушимого сарказма остается только развести руками.
Разберем спокойненько литературно-художественные и общественно-политические достоинства воспроизведенного выше сочинения.
Итак, «травлей начали заниматься „Литературная газета“ и другие органы печати». Что же произошло? «Позволительно спросить редакцию, известно ли ей, что… многие миллионы мещан или людей с чертами характера, на которые обрушивается газета, боролись с самодержавием, голодали, восстанавливали разруху, выполняли пятилетки… без достаточной компенсации за эти титанические усилия».
Я не хочу тревожить тени революционеров, великих и малых, известных и неизвестных, — слишком много чести для этого анонима. Но думали ли люди революционного подвига о «достаточной компенсации», когда шли на плаху?
Думали ли о «достаточной компенсации» ударники пятилеток?
Думали ли о «достаточной компенсации» солдаты, которые удержали «нашествие гуннов»?
Ведь каким нужно быть ничтожеством, чтобы объяснять идеалы эпохи своими ублюдочными представлениями о жизни?
Что же, действительно, произошло? Почему газеты стали заниматься так называемой «травлей»?
А произошли вещи, которые непонятны только тайным оппонентам.
Мы создали могучую экономику, создали в результате титанических усилий советского народа. Материальный уровень нашей жизни возрастает с каждым днем. И общество решило поинтересоваться, все ли без исключения советские люди понимают, что этот самый уровень — не конечная цель, а лишь средство для создания гармонично развитого человека, для искоренения в человеке хватательных инстинктов, для воспитания в нем уважения к разуму и к красоте.
И выяснилось, что исключения есть. Как говорил писатель Чехов, посмотришь на иное создание — миллион восторгов, а заглянешь в душу — обыкновеннейший крокодил.
Так вот против этого обыкновеннейшего крокодила и выступает печать. И уж если говорить серьезно, выступает она не с прошлой субботы, а с того самого 17-го года, о котором так горячо говорит наш оппонент.
Когда на заре советской власти был ликвидирован Сухаревский рынок — великолепное средоточие грязи и стяжательства, Владимир Ильич сказал:
«„Сухаревка“ закрыта, но страшна не та „Сухаревка“, которая закрыта. Закрыта бывшая „Сухаревка“ на Сухаревской площади, ее закрыть нетрудно. Страшна „сухаревка“, которая живет в душе и действиях каждого мелкого хозяина. Эту „сухаревку“ надо закрыть. Эта „сухаревка“ есть основа капитализма».
Всероссийскую «сухаревку» закрывали, не думая о «достаточной компенсации своих усилий». А тот, кто думал, сохранил эту «сухаревку» в своей душе, вероятно, на память о невозвратном прошлом. И ходит с ней по новой Колхозной площади…
А общество вынуждено по сей день вытравлять эту «сухаревку».
Но дело в том, что не только печать занимается этой самой «травлей». Ею занимается вся общественность.
Эта борьба против мещанина ведется в университетах культуры и в бригадах коммунистического труда, в народных театрах и в литературных лекториях, на диспутах о том, как жить по-коммунистически, и в товарищеских судах.
Эта борьба происходит всюду, где сталкиваются два противоположных взгляда: «я для общества» и «общество для меня».
Вот эти-то два противоположных взгляда и составляют предмет спора, на который вызывает неофициальный оппонент.
Кто же он? Что можно понять из его письма о его взглядах, профессии, мыслях и мечтах?
Он — академик? Он — герой? Он — мореплаватель? Он — плотник?
Ни то, ни другое, ни третье и ни четвертое… Он — вкладчик сберкассы. И все. И это его взгляд, профессия, мысли и мечты. Помните его точнейшую самохарактеристику? Она ставит на место все положения публикуемого письма и придает им очаровательную стройность.
За что он ратует? За то, чтобы у всех были дачи? За то, чтобы у всех были сберкнижки? За то, чтобы у всех были квартиры? Или за то, чтобы ни у кого их не было? Опять же ни то, ни другое, ни третье. Он хочет сам получить. И если в нем, как в чайнике, кипит благородный гнев, то только потому, что сам он еще не получил того, к чему стремится.
Что касается доходных дачек — их пора кончается. А этих самых вожделенных «квартирок», одних только новых, к концу семилетки будет не менее пятнадцати миллионов штук. Кстати, я заинтересован в этом лично.
Наш оппонент придумал себе противника, которого наделил всеми Сухаревскими прелестями. И, если разобраться внимательно, этот противник есть не что иное, как увеличенный автопортрет самого оппонента.
Конечно, такие лица существуют. Иным из них удается мало трудиться, но хорошо жить. Пользоваться благами жизни, исходя не столько из своего труда, сколько из способностей устраиваться.
Один добывает квартиру самосильно, другой устраивает скачки в списке очередников, ну а третий воюет своим трудом за убыстрение жилстроительства.
Что же наш аноним? Устраивает скачки? Возможно. Во всяком случае, третий вариант его не устраивает.
Его не устраивает третий вариант, поскольку этот вариант начисто исключает «Сухаревку», от которой он никак не может избавиться сам и видит ее только в других.
Но не кажется ли вам, дорогой читатель, что между
