class="p1">Мужчина встал из-за столика и молча ушел. Анжелика осталась сидеть в растерянности. Допила кофе, рассчиталась и вышла из ресторана.
Там, сидя на ступеньке, курил Давид.
– Поедешь ко мне?
– Нет, – улыбнулась она.
– Почему?
– Я тебя совсем не знаю.
– А что ты хочешь обо мне узнать?
– Хотя бы имя.
– Давид. А твое?
– Анжелика.
– Поехали ко мне, Анжелика?
– Нет.
– А завтра? – спросил он.
Девушка улыбнулась в ответ. Она посмотрела на его белоснежную улыбку, дорогие часы, идеально выглаженную рубашку и ответила:
– Посмотрим.
Он вытащил визитную карточку и сказал:
– Позвони, если захочешь увидеться.
Вечером она ему позвонила. Сама. Впервые в жизни. Он заехал за ней, отвез гулять на Воробьевы горы, есть в дорогой ресторан, а заниматься сексом в бывший компьютерный класс недалеко от МГУ. Это был один из его первых бизнесов, ныне – лишь дань времени и большое офисное пространство в собственности.
Они поженились через семь месяцев после знакомства; свадьба прошла в Санкт-Петербурге, родном городе жениха. На торжество собралась вся родня будущего супруга, невеста же была почти в полном одиночестве: в ресторане, украшенном по желанию будущего мужа в золотисто-белой гамме, присутствовала только лучшая подруга Анжелики. Девушка обманула маму, сказав, что никакой свадьбы не будет – только регистрация в ЗАГСе, что нет никакой необходимости тратить деньги на «Сапсан».
Мужчина то весело танцевал, то басом выкрикивал пошлые шутки, над которыми смеялись все полторы сотни гостей, то усаживался рядом с женой, брал ее за руку и до боли сжимал тонкую кисть.
– Ты делаешь мне больно, – иногда говорила Анжелика, но муж смотрел на нее, как и на всех остальных – с насмешливой полуулыбкой.
Перед тем, как ведущий вечера позвал молодоженов разрезать торт, Давид взял слово и в пламенной речи о том, каким счастливым и беззаботным он чувствует себя сегодня, вытащил две коробки и демонстративно вручил жене. Она раскрыла ту, что поменьше, – в ней лежали сережки из белого золота с желтыми бриллиантами; а вот подарок из большой красной коробки она не захотела вытаскивать наружу, несмотря на громкие просьбы гостей.
– Это личное, – сказала она и смутилась.
Девушку спас ведущий:
– Видимо, эту коробку молодожены откроют вместе в первую брачную ночь, – пошутил он. – А теперь пора внести свадебный торт, чтобы ваша семейная жизнь была сладкой!
Анжелика положила распакованную красную коробку на соседний стул. У подарка действительно был эротический подтекст – внутри коробки лежал перевязанный белой лентой фаллос, украшенный драгоценными камнями.
Девушка почувствовала, что не все в их семейной жизни будет так, как она себе представляла, захотела спрятаться в туалете, поплакать и позвонить маме, но ничего не сделала.
Через несколько часов они выехали в Пулково, откуда отправились в ее первую поездку в Италию и три недели выглядели действительно счастливыми молодоженами, много целовались и ели мороженое. Анжелика успела обо всем забыть, пока не вернулась в двухэтажную квартиру на Старом Арбате. Первый удар по щеке она получила в тот же день – в окружении свадебных подарков и завядших букетов праздничных цветов.
Мы встречаемся с ней в одной из французских пекарен неподалеку от станции метро «Новокузнецкая». Я жду в углу заведения, то перемешивая ложкой горячую овсяную кашу, то ломая руками еще теплый круассан.
На телефон приходит уведомление: «Скоро буду».
Однако минует пять, десять и двадцать минут – и только на сороковой в пекарню входит девушка, которую раньше я видела только в ее профилях социальных сетей.
– Привет, – говорит она и приобнимает меня.
– Привет.
– Извини, что опоздала. Он довез меня до работы, пришлось немного подождать, пока уедет. Я потом быстро добежала до метро, и вот я здесь.
– Спасибо, что пришла, – отвечаю. Анжелика улыбается, но недолго.
Наш диалог мы начинаем с подробностей их знакомства – как и большинство моих разговоров с пережившими домашнее насилие женщинами.
– Вчера, – говорит она, и я вздрагиваю, – последний раз он избил меня вчера. Мы можем отойти в туалет? Покажу свою грудь.
Вспышки агрессии у Давида случались по разным поводам: он не любил, когда она его перебивала или не соглашалась. Не нравилось, когда плакала, – в эти моменты он мог схватить ее за волосы и ударить об угол стола или спинку стула. Но больше всего не любил, когда не отвечала на телефонные звонки, игнорировала сообщения и задерживалась на работе, – любое опоздание вначале каралось глубокой морщиной, будто разрезающей лоб пополам, и пристальным взглядом карих глаз, а потом – ударами по груди и животу.
Вчера был именно такой день – день, когда Анжелика задержалась на работе. Она кружила вокруг припозднившейся клиентки и постоянно оборачивалась – через панорамное окно виднелся припаркованный автомобиль. Во рту у девушки было сухо, сердце стучало быстро и громко. Настолько громко, что ей казалось – его биение слышали все вокруг.
Она заглядывала в глаза клиентке, будто задавая той вопросы: «Ты догадываешься, что мне сейчас страшно? Ты знаешь, что меня сейчас ждет? Ты понимаешь, куда я сейчас поеду?»
Но женщина, слегка смущаясь навязчивости молодой парикмахерши, лишь отворачивалась в сторону.
– Вам все нравится? – спросила Анжелика и вытащила маленькое зеркальце. – Получились роскошные локоны.
– Да, спасибо, – спокойно ответила женщина. – Можете идти. Я так понимаю, вас ждут?
– Угу, – ответила девушка, скинула удобные кеды, надела дорогие туфли, вышла на улицу, огляделась по сторонам, обернулась на салон и наконец посмотрела на автомобиль.
Большие волосатые руки с золотым обручальным кольцом на безымянном пальце правой сжимали белоснежный кожаный руль. Анжелика сделала глубокий вздох и с улыбкой направилась к машине.
– Привет, дорогой, – сказала она и поцеловала в губы. – Постоянная посетительница… сегодня… – но потом увидела лоб, морщину, ладонь и замолчала.
Всю дорогу они ехали в тишине: она смотрела в окно, сжимая в руке телефон, он вертел головой и подпевал любимым трекам.
«Лишь бы никто сейчас не позвонил», – шептала она про себя.
Если бы раздался звонок или пришло уведомление, то Давид спросил бы:
– Кто?
– Подруга, – ответила бы девушка.
Будь то мама, начальница, клиентка, коллега или, не дай бог, друг детства – разницы не было бы. Анжелика не имела права общаться ни с кем, кроме законного мужа. При этом он хотел, чтобы она привлекала максимальное количество внимания, – не жалел денег на новые платья и дорогую обувь, на косметику категории люкс, на спа-процедуры и пластическую хирургию. Девушка уже согласилась на блефаропластику век, увеличение губ и «легкое» изменение кончика носа, но собственное отражение ей нравилось в зеркале ровно до того момента, пока она не стягивала брендовое платье.
Фиолетово-желтые, сине-зеленые, красно-черные – она изучала, рассматривала свое тело, старалась заглянуть в глубь цвета, хотя и не понимала, что именно
