в мире? Ответ был ошеломительным: 129 864 880 уникальных наименований на 2010 год.
Учитывая, что каждый год в мире выходит около двух миллионов книг, то к моменту, когда на прилавках магазинов появится и эта, общее число печатных изданий будет составлять примерно 154 миллиона.
Если даже посвятить чтению всю свою жизнь, все равно останется целых 153 945 212 произведений, от которых придется отказаться.
Благодаря такому подсчету, пускай он даже гипотетически не может соответствовать действительности, мы способны хотя бы отдаленно представить себе, как мало книг человек в состоянии прочитать за жизнь, учитывая их количество на прилавках книжных магазинов.
Разве вам не становится грустно при мысли о том, что содержание миллионов страниц, существующих на свете, для вас навсегда останется загадкой? И что так много интереснейших историй не увлекут вас за собой, что так много фантастических миров останутся неизведанными?
Честно говоря, не очень.
Согласитесь, было бы правильнее сказать, что при взгляде на купленные книги, которые вам не удастся прочесть, вас охватывает чувство, в котором есть и приятная меланхолия, и даже радостное удовлетворение, не правда ли? Такое сочетание эмоций возникает у вас только в связи с ними.
Но разве это не отбивает у вас желание покупать еще больше новых книг?
Вовсе нет!
Нет ничего приятнее ощущения, когда заходишь в книжный магазин и внимательно рассматриваешь уже старые, потертые обложки или теряешься среди бесконечных рядов со свежими, только что вышедшими изданиями. И вот от грусти не осталось и следа, а ощущение легкого соблазна уступает место неуправляемой страсти.
Это странно – вести себя таким образом?
Не беспокойтесь, с вами все в порядке. Более того, вы оказались в хорошей компании. Настолько хорошей, что для нее даже придумали специальное название. Вернее, слово, описывающее как само действие, так и сопутствующую ему легкую тоску, испытывать которую очень даже приятно. Не случайно это слово пришло к нам из японского языка, богатого символами.
Словом цундоку (積ん読) описывается поведение человека, который разными способами собирает материалы для чтения и накапливает их у себя дома, часто даже не открывая и не пролистывая. Это же слово используется в отношении книг, скопленных в шкафу или на полке в ожидании своего часа (так называемая «гора позора»).
Японское слово цундоку состоит из двух частей: цундэ-оку (積んでおく), что означает «откладывать накопленные вещи, забывая о них на какое-то время», и докусё (読書) – «чтение книг». Объединив эти значения, получаем «накапливать книги и оставлять непрочитанными». Откладывать не навсегда, разумеется, а на какое-то время, чтобы обязательно к ним вернуться. По крайней мере, таково было намерение человека, купившего их.
Термин цундоку возник в одном из японских диалектов в эпоху Мэйдзи (1868–1912).
Эпоха стала знаковой для Японии: тогда в стране произошли большие перемены, навсегда изменившие уклад прошлого и предопределившие ее будущее. Недаром это время принято называть «Реставрацией Мэйдзи».
Прежде Страну восходящего солнца можно было назвать отстающей и закрытой по отношению к другим странам – как с точки зрения экономики, так и с точки зрения общественной жизни. Японцам было свойственно обращать свой взгляд не вовне, а внутрь, внутрь острова: так они стали отдельным миром, существующим в пределах другого мира побольше. С одной стороны, это отразилось на темпах развития страны, но с другой – позволило Японии выстроить культуру, глубоко укорененную в традициях и основанную на самосознании.
Перемены нагрянули неожиданно: всего за пятьдесят лет (начиная с 1850-го и до начала XX века) страна глубочайшим образом изменилась.
Японцам, столкнувшимся со столь резкой сменой обстоятельств, казалось, что у них выбивают землю из-под ног и что они рискуют потерять укоренившиеся в сознании ценности. Ведь резкие перемены не были результатом внезапных внутренних преобразований: японцы веками внимательно наблюдали за процессами, происходящими внутри страны. Но случилось так, что в июле 1853 года по распоряжению американского адмирала Мэтью Перри четыре военных корабля были направлены к порту Урага, недалеко от залива Эдо (современный Токио). Корабли отправили к границам другого государства для устрашения: если бы японцы не согласились вести более открытую экономическую политику, положив тем самым конец собственной изоляции, по берегам острова был бы нанесен удар.
Чтобы избежать конфликта, сегун, в чьих руках было принятие политических решений, вынужден был согласиться на открытую торговлю и обмен товарами с другими странами.
Последствия подобного открытия внешнему миру были двоякими: с одной стороны, открытость внешнему миру повлекла за собой технологическое обновление. Но с другой стороны, внезапная потеря равновесия спровоцировала разлом внутри Японии. Такой оказалась цена за то, чтобы идти в ногу со временем.
Внутри страны поначалу ощущалось сопротивление этому процессу, но через годы новый уклад жизни и модернизация все же взяли свое и были приняты повсеместно. К этой ситуации как нельзя лучше подходит метафора цветов, выросших среди обломков на покрытой пеплом земле. Надрыв, спровоцированный внешним миром, удалось преодолеть благодаря всеобщему стремлению к новому. Возможность торговать с другими странами позволила экономике Японии подняться на тот уровень, на котором она находится сегодня, а столкновение с различными ситуациями, требовавшими адаптации, избавило от жесткой кастовой системы.
На пороге стояла демократизация, а вместе с ней – и новое устройство жизни. Столицу перенесли из Киото в Эдо, впоследствии переименованный в Токио. Обновление происходило семимильными шагами: сначала появился телеграф, затем открылись почтовые отделения, были построены железные дороги, образовалась местная валюта иена, в обиход вошли женские платья на европейский манер… Одним словом, жизнь в Стране восходящего солнца изменилась до неузнаваемости. Изменилось все – от средств связи и передвижения до стиля в одежде и манер поведения. Была проведена школьная реформа, в систему территориального деления были включены новые округа.
Именно в тот момент, когда привычный для Японии мир уступал место миру новому, и появился термин цундоку; его используют в отношении людей, у которых сформировалась привычка покупать книги из любви к самому процессу и оставлять их непрочитанными.
Книги олицетворяют связи с прошлым, традиции, особую форму познания и память об уже давно забытых устоях жизни. Если держаться за них, можно ощутить себя в безопасности. Как будто у вас появляется возможность бросить якорь в открытом море, в то время как корабль, на котором вы вышли в плавание, качается на волнах в суровый шторм.
Это справедливо и по отношению к сегодняшнему дню, и по отношению к любому моменту в прошлом: книги всегда обладали способностью придавать нам уверенности. Их физическая осязаемость позволяет нам устанавливать связи с тем,
