Точно так же не существовало и заметных технических различий между многочисленными окинавскими «тэ». Но как ещё объяснить отличие своей школы от школы соседа, который обучался у того же мастера, что и ты сам? Поэтому рождались чисто формальные объяснения отличий одной школы от другой. Они коренились в психологической потребности к обособлению, которая присуща любой школе ушу, религиозной секте или другой подобной организации.
И версия о трёх центральных школах окинавских боевых искусств хотя и связана каким-то образом с реалиями тогдашней ситуации, тем не менее всё же далека от действительности.
Постепенно за счёт слияния двух, а то и трёх школ возникают новые направления. Так сложилось направление Сёрин-рю, которое включало в себя Томари-тэ и Сюри-тэ и в дальнейшем во многом повлияло на формирование такого стиля каратэ, как Сётокан. Оно, кстати, сохранилось на Окинаве и по сей день, хотя заметно изменилось. Это название возникло в последней четверти ХIХ в. и таило в себе одну хитрость. В дословном переводе оно означает «сосновый лес» – именно таким образом название записывалось иероглифами. Но вот на слух его можно было перевести и как японское название знаменитого Шаолиньского монастыря («Шаолиньсы» по-японски звучит как «Сёриндзи»). Нередко оно и записывалось именно так – «шаолиньская школа», хотя даже косвенного отношения к китайскому Шаолиню не имело. Однако легендарная слава делала своё дело – кому же не хочется возвести свой духовный род к прославленным монахам-бойцам? Когда не без влияния Фунакоси из терминологии каратэ начали вымарывать всё «китайское», то в единственном официальном написании Сёрин-рю стали использоваться иероглифы «сосна» и «лес», а не «маленький (молодой)» и «лес», как записывалось название Шаолиня. Да и сами мастера Сёрин-рю всегда считали «правильным» названием именно «сосновый лес».
Объединение школ Сюри-тэ и Томари-тэ происходит при жизни двух знаменитых мастеров-однофамильцев: Мацуморы Коруку (1829–1898 гг., стиль Томари-тэ) и Мацумуры Сокона (1809?—1896 гг. или 1901 г., стиль Сюри-тэ). Заметных различий между Томари-тэ и Сюри-тэ не было. Вспомним, что зачинатели этих направлений обучались в одних и тех же китайских уездах, школы развивались рядом друг с другом, использовали почти одинаковые ката для тренировки. В начале XX в. многие бойцы, в частности знаменитый Нагаминэ Сосин, параллельно обучались Томари-тэ и Сюри-тэ, стирая грани между ними.
Итак, школы боевых искусств на Окинаве постепенно становились местной традицией.
Традиционные тренировки на Окинаве, наверное, весьма удивили бы современных поклонников каратэ. Во многом они повторяли методы тренировки в ушу, где существует три классические составляющие каждого стиля: отработка комплексов и их боевого применения ( юнфа ), поединки в полный контакт ( саньда или саньшоу ) и особые методы подготовки ( гунфа ).
Именно гунфа, а не отработка комплексов считаются до сих пор основой основ тренировки в ушу. В противоположность этому на Окинаве основой тренировки стало считаться выполнение ката, поскольку при переходе боевого искусства из Китая в Японию многие методы гунфа оказались утраченными.
В основном это немногим отличается от преподавания в современном каратэ. Но существовало и большое отличие – в старом окинава-тэ не поощрялись тренировочные поединки или свободные спарринги ( дзю - кумитэ ). Мастера объясняли, что основной принцип боевого искусства – «убить одним ударом» ( икэн-но-сацу ). Это означало, что боец с первого же – и при этом единственного – удара должен поразить своего противника, а точнее – убить его.
Поэтому наставники многих школ окинава-тэ не преподавали технику свободного поединка. Частично её заменял подробный разбор боевого применения ката – бункай . Он соответствовал некоему идеальному варианту боя и был построен по схеме «блок-удар» или «блок-удар-удар», а затем шёл переход к следующей комбинации, обычно сопровождаемый разворотом в другую сторону. Тем самым боец как бы обозначал, что с одним противником покончено и он переходит к бою со следующим. Окинава-тэ, исходя из схемы базовых ката, было нацелено на бой с несколькими противниками. Эта традиционная схема до сих пор сохранилась в ката современного каратэ.
Главным методом окинавской тренировки была отработка ударов на макиваре – «свёрнутой соломе». Первоначально она представляла собой обычный сноп рисовой соломы, плотно перевязанный верёвкой. Именно такие примитивные макивары использовались ещё в ХVIII в. Однако в эпоху расцвета окинава-тэ, наступившую столетие спустя, был разработан иной тип мишени, который по-прежнему именовался макиварой; её мы можем встретить в залах каратэ сегодня.
В землю вкапывалась, обкладывалась камнями, замазывалась глиной и таким образом укреплялась обычная доска, которая утончалась к верхнему концу и благодаря этому могла хорошо пружинить. Затем к ней привязывали несколько слоёв всё той же рисовой соломы. В течение долгих тренировок боец сбивал их слой за слоем, макивара становилась всё жёстче и жёстче, пока боец не начинал бить просто по голой доске.
Для отработки знаменитых окинавских ударов использовалась и масса других приспособлений, например несколько связанных вместе бамбуковых палок ( такэ-маки ). На такэ-маки набивали предплечья для «блоков, что ломают руку», и удары рёбрами ладоней ( сюто ).
Нередко для тренировок использовались самые обычные предметы, которые окинавцам и японцам знакомы с детства. Это, в частности, высокие сандалии гэта, низ которых изготавливался из крепкого дерева, а верх – из кожаных полосок. Если каждодневные гэта были сравнительно удобны, то ритуальные сандалии делались из очень тяжёлого дерева и были столь высоки, что не привыкший к ним человек вряд ли сумел бы пройти пару шагов и устоять на ногах. И вот в таких гэта окинавцы, а позже и японские каратисты отрабатывали удары ногами и передвижения ( таи-сабаки ). В тяжёлых гэта быстро уставали ноги; кроме того, надо было следить, чтобы неудобные сандалии не слетели с ноги. К тому же следовало суметь удержать равновесие на опорной ноге. И всё же опытные бойцы были способны не только выполнять базовые удары, но и бить ногами в прыжке, не снимая гэта, и приземляться в абсолютно устойчивую позицию.
Для развития силы использовали традиционные китайские каменные гантели тяси ( кит . «суоцзы»), которые обычно представляли собой просто прямоугольный обработанный камень с продетой в него рукоятью. Вес их колебался от 5 до 50 кг. С ними прыгали, отрабатывали удары, бегали по горным тропинкам и в густом лесу.
Тренировка в парах в окинава-тэ в основном сводилась к отработке заданных комбинаций, воспроизводящих короткие отрезки из ранее изученных ката. Долгое время такой тип тренировки в боевых искусствах без поединков сохранялся и в каратэ; основным и самым активным его сторонником был сам «отец каратэ» Фунакоси Гитин.
Особым образом овладевали довольно сложным умением контролировать удар (оно называется «кэн-но-хику»), что является важнейшим принципом современного каратэ. Дело в том, что издревле во время отработки техники окинавские мастера требовали наносить удары изо всей силы, «дабы в ударе был виден дух бойца». Партнёр должен был уметь защититься от такой мощной атаки, и если он оказывался ранен, то вина целиком ложилась на него самого. Связки ударов практически не отрабатывались (это появилось значительно позже), поэтому окинавские бойцы, а вслед за ними и первые японские каратисты были нацелены на один смертельный удар.
Но постепенно ситуация меняется. В конце ХIХ в. искусство окинава-тэ начинают активно преподавать в средних школах, открываются общедоступные клубы, а традиция закрытых школ уходит в прошлое. Да можно ли от основной части населения – в том числе от школьников – требовать тщательного следования суровым древним заповедям бойцов?! Конечно, традиционные школы с жёсткой подготовкой сохранялись (например, школа Хигаонны Наха-тэ, откуда позже вышел стиль Годзю-рю), но они становились скорее исключением, чем правилом. И, естественно, в той ситуации, когда окинава-тэ получило широкое распространение, потребовалось разработать систему контроля удара, дабы избежать увечий на тренировках.
С той поры принцип «кэн-но-хику» предусматривал, чтобы удар наносился в полную силу, но был остановлен за доли сантиметра от тела противника. Это должно быть не имитацией удара или просто безобидным «уколом», но реальной мощной атакой, причём обмануть строгих окинавских мастеров было невозможно.
Чтобы научить своих последователей контролировать удар, мастера использовали много способов. Например, помещали доску для разбивания ( тамэсивари) прямо перед остриём меча. Боец должен был расколоть доску, не поранив руку о меч. В другой раз учеников заставляли часами наносить удары, целясь в нос партнёру. Уставали руки, ослабевало внимание, но до партнёра нельзя было дотронуться. Если это всё же происходило, партнёр имел право изо всей силы нанести удар по голове обидчика.
