Она уже находится в вас. Мармаа заходит внутрь и помогает вывести ее наружу. Целитель – всего лишь «акушерка», но рождение силы происходит при вашем активном участии. Мармаа работает с другими ключами таким образом, чтобы вы могли почувствовать себя абсолютно здоровым. Каждый день я благодарю своего мастера за то, что он научил меня мармаа!
Доктор Нарам продолжал принимать одного пациента за другим. Наконец, остался только один человек – состоятельный мужчина с синдромом «замороженного» плеча, которого попросили подождать шесть часов.
Удаление блоков, вызывающих боль
Когда доктор Нарам впервые вошел в комнату, этот человек поднялся ему навстречу. Я услышал, как доктор тихо спросил его, как сильно он желает исцелиться и какую цену он готов за это заплатить.
– Я сказал Вам, что готов заплатить любую цену, только Вы не примете мои деньги, – ответил он.
Доктор Нарам сказал: «Да, Вы не сможете купить это за деньги. Я очень горжусь тем, что Вы заплатили временем. Теперь за более глубокое исцеление Вам нужно будет заплатить служением. Вы будете последним, кому я помогу сегодня вечером, но Вы будете служить всем, кому понадобится помощь». Супруга этого человека была потрясена, и мы все с разной степенью удивления наблюдали, как он всю ночь помогал людям с их обувью, подавал им воду, держал измерительную ленту и искренне искал способы помочь тем, кто пришел до него. Почти в два часа ночи, когда все уже разошлись, наконец-то настала его очередь.
«Шакти – это сила, которая уже изначально находится внутри вас. Мармаа входит внутрь и помогает вывести эту силу наружу. Целитель просто акушерка, но вы рождаете собственного ребенка».
Доктор Нарам
Доктор Нарам продолжал делать ему две разные мармаа. Для первой доктор Нарам уложил мужчину на пол, как Терезу. Для второй – усадил его на стул лицом назад. Прежде чем доктор Нарам приступил ко второй мармаа, он попросил мужчину поднять руку с «замороженным» плечом настолько высоко, насколько он мог. Примерно на полпути он вскрикнул от боли.
На вопрос, как долго он мучается, мужчина ответил, что уже много лет. Доктор Нарам спросил, хочет ли он поднять руку на шесть дюймов выше. Мужчина утвердительно кивнул, а потом добавил, что он будет очень рад этому.
Доктор Нарам попросил его закрыть глаза и представить, как он поднимает руку на шесть дюймов выше. «Можете ли Вы мысленно представить себя, поднимающим руку на шесть дюймов выше?» – спросил он.
Мужчина тихо произнес: «Да». Доктор Нарам, постукивая по его лбу, сказал: «Очень хорошо». Затем он нажал несколько точек, поправил ему шею и начал отводить его руку назад, пока не раздался легкий щелчок. Доктор Нарам попросил мужчину поднять руку, и он начал поднимать. Он дошел до той точки, выше которой ему не удавалось поднять руку. По выражению его лица было понятно, что он ожидал сопротивления и боли. Это выражение сменилось подлинным удивлением, когда его рука продолжала подниматься. Вместе с находившимися в комнате этот человек сам с изумлением наблюдал, как его рука поднялась прямо над головой, став теперь полностью подвижной.
Мужчина опустил руку и поднял ее ещё раз, чтобы убедиться, что это не случайно. И опять полный диапазон движения. «Я не могу в это поверить, я не могу в это поверить», – повторял он. Его жена подошла, чтобы обнять его, удивленная переменой. Дело было не только в отсутствии боли, волнение и гнев мужа растворились в мягкости, доброте и благодарности.
Я подумал, на скольких уровнях исцеления работает доктор Нарам, и как это более глубокое исцеление выходит за рамки физического недуга или проявления.
Каждый опыт в ту ночь оставил во мне глубокое ощущение перспективы и чувство трепета. Став свидетелем стольких различных примеров трансформации, я изменил ход своих мыслей. Меня мало беспокоило то, что это было реально, гораздо больше я был заинтересован тем, как работает эта древняя система исцеления. И неизбежно я задавался вопросом, сработает ли это в случае с моим отцом?
Неожиданное приглашение
После того, как сеанс мармаа была завершен, я попросил разрешения у доктора Нарама показать ему некоторые видеозаписи, которые я сделал в течение дня. Когда доктор Нарам наблюдал за тем, как люди делились своим опытом, его улыбка становилась шире, чем обычно.
Я видел, каким эмоциональным он стал, слушая их истории.
– Теперь, наверное, ты начнешь понимать, почему я так люблю свою работу и почему так спокойно сплю по ночам.
Он посмотрел мне прямо в глаза и спросил: «Клинт, ты знаешь, что в тебе самое главное, одна из самых сильных твоих сторон?»
Я опешил. Мы не так хорошо знали друг друга. Откуда ему было знать мои сильные стороны?
– Что? – спросил я.
– Ты располагаешь к себе людей.
Правильная реакция на комплименты – не лучшее, что я умею делать, поэтому я лишь тихо спросил: «Действительно?»
– Да, я наблюдал за тобой, проверял тебя. Я даже просил людей поговорить с тобой, а потом вернуться и рассказать мне о своих впечатлениях.
Я абсолютно растерялся. Он меня проверял? Мне казалось, что это я проверяю его. Мне вдруг стало неловко, что он проверяет меня без моего разрешения. В то же время мне было любопытно: чем я смог его настолько заинтересовать, что ему захотелось «проверить» меня, и что показали результаты его проверки. Он продолжил: «Твоя личность, тот, кто ты есть, позволяет людям открываться и делиться пережитым опытом».
Наступило неловкое молчание. Я попытался что-либо ответить, но ничего не вышло. Я никогда раньше не думал о себе с такой стороны.
Затем он снова посмотрел на меня и спросил: «Куда ты поедешь после этого?»
– Я возвращаюсь к своей докторской работе и исследованиям в Финляндии, – сказал я.
Доктор Нарам сказал: «Хорошо. Я тоже скоро собираюсь в Европу. Я обязательно буду в Германии, Италии и Франции. Хотел бы ты увидеть что-то по-настоящему удивительное?»
– Что Вы имеете в виду?
– Можешь ли ты встретиться со мной в Европе? – он заглянул в свое расписание.
Я же посмотрел в свое расписание и обнаружил, что некоторые даты у меня были свободными как раз в то время, когда доктор Нарам планировал быть в Италии. Хотя мне было любопытно, я не понимал, как мой интерес к тому, что он делает, вписывается в остальную часть моей жизни. Правда заключалась еще и в том, что, хотя я и надеялся, что это поможет моему отцу, но сомнения все еще
