Я положил свой телефон обратно в карман и решил просто присутствовать. Когда я смотрел на доктора Нарама, лежащего там, мне очень хотелось, чтобы он встал, рассказал нам историю, которая вдохновила бы нас, заставил бы нас смеяться, как обычно, и все были бы рады тому, что все будет хорошо. Но он неподвижно лежал с закрытыми глазами.
После некоторых ритуалов мужчины из семьи доктора Нарама окружили тело и подняли его. Старший брат доктора Нарама Видьютт подал мне знак, и я присоединился к ним, как член семьи. Мы несколько раз обошли вокруг связки дров для погребального костра, а затем положили тело сверху.
Вскоре после этого Крушна, держа перед собой пылающий факел, зажег последнее ложе упокоения доктора Нарама. Наблюдая, как пламя начинает подниматься и потрескивать вокруг его тела, я стал размышлять обо всех тех годах, когда видел его полным жизни и целительной энергии. Мы задерживались в клинике до трех-четырех утра, и у него было даже больше энергии, чем в начале дня.
Когда Крушна стоял рядом с горящим телом, мне вспомнился бесценный момент, который произошел с нами обоими всего за несколько недель до этого. Последний длинный день в клинике в Индии закончился после полуночи, и мы все думали, что едем домой. Однако доктор Нарам удивил нас: своих учеников и Крушну. Он повез всех нас по улицам Мумбая. Багажник его машины был забит одеялами, и следующие пару часов мы провели в поисках бездомных мужчин, женщин и детей, накрывая их, пока они спали.
Хотя мы делали это не первый раз, я задался вопросом, почему именно сегодня после очень долгого рабочего дня доктор Нарам захотел, чтобы мы все приняли в этом участие? Он ответил мне: «Клинт, несмотря на то, что наш день в клинике закончился, эти люди все еще страдают от холода. Мы должны помочь им. Когда я был молод, меня выгнали из дома, мне пришлось спать первую ночь на улице, и я помню, как было холодно и одиноко. Ночью незнакомец накрыл меня одеялом. Я заметил это только тогда, когда проснулся. Я никогда не узнаю, кто это был, но благословил этого человека и пообещал, что в будущем буду помогать тем, кто может находится в таком же положении, как и я». Как, должно быть, ему было тяжело в тот период, и как велика была его благодарность за чью-то заботу и любовь, в которой тогда он нуждался больше всего. «Когда вы делаете подобное анонимно, не требуя ничего взамен, в конечном счете Бог благословляет вас таким чувством, которое невозможно купить ни за какие деньги», – сказал он.
Теперь, когда огненное одеяло согревало тело доктора Нарама, мне вспомнилось то время, когда я был рядом с ним, и те сотни одеял, которыми мы укрывали спящих на улицах и под мостами, и взгляды некоторых из них, проснувшихся от доброты незнакомцев. У доктора Нарама всегда были еда или деньги и в машине, и в кармане. И где бы мы ни были, он всегда помогал нуждающимся, которые подходили к нему – людям, животным, кому угодно. Он всегда говорил: «Мой мастер учил меня, что Адити Дево Бхава (гость равнозначен Богу) – это не просто концепция, а образ жизни». Я видел, что для него это было именно так. У него всегда что-то находилось для бездомных детей, которые стучались в окна его автомобиля; печенье для голодных уличных собак, которые попадались ему на пути. И если он был в силах помочь, то для него не имело значения, как поздно или насколько долгим был рабочий день.
Бездомный, прижимающий к себе одеяло, которым его только что накрыл Крушна
В ту ночь, когда мы ездили, укрывая людей одного за другим, я видел, как доктор Нарам светится счастьем. Когда мы с доктором наблюдали, как Крушна идет по улице, чтобы накрыть спящую бездомную женщину и ее детей, он вздохнул и сказал мне: «Я хочу, чтобы Крушна знал, что чем успешнее мужчина, тем смиреннее он должен быть. Люди едут ко мне со всего мира не потому, что я „великий врач“. Они приходят потому, что я люблю и понимаю их, и потому, что нахожу решение проблем, беспокоящих их более всего. Когда я вижу, что Крушна делает это с такой любовью, гордость за него переполняет меня. Я понимаю, что мне больше не нужно беспокоиться о нем, так как он знает, что нет лучшего благословения, чем искренняя любовь к людям и служение нуждающимся».
Смерть мастера, рождение Движения
В моем первом радиоинтервью после кончины доктора Нарама ведущий задал мне вопрос, которым, как мне кажется, задавались многие люди по всему миру: «Учитель доктора Нарама прожил так долго, a доктор Нарам был еще так молод, ему было только 65, когда он скончался. Как такое может быть?»
Я начал с того, что ответил радиоведущему: «Возможно, мы не всегда знаем причину происходящего…» Полагаю, мы принимали все как должное и предполагали, что доктор Нарам будет жить долго. Но, в конце концов, даже зная и применяя на практике древние секреты исцеления, мы все смертны. Мы не знаем, когда будет наш последний вздох. Я думал о своем опыте с Раббат в реанимации, когда наблюдал, как я дышу, понимая, что каждый вдох и выдох – это подарок.
Когда я сделал паузу для вдоха, я вспомнил прекрасные слова моей сестры: «Правда о смерти заключается в том, что ее невозможно избежать. И намного важнее, как ты жил и любил, чем то, как ты умер».
В одно мгновение перед моим мысленным взором пронеслись все, кого доктор Нарам любил: его пациенты, друзья, семья. Я думал о многих студентах, не упомянутых в этой книге, которых он любил. Это Сандхья из Японии; доктор Мехта, Сахадж, Пранит и остальные из Индии; Альваро и Вида из Италии; Сарите, Саша и Ребекка из Англии; Ютта из Австрии; Раду из Румынии; доктор Сиддики из Бангладеш; Ричард из Норвегии; Дипика из Австралии; Суйоги, Элинор, Дубравка, Йонас, Мира, Анна, Пуджа, Мокша и Шитал из Германии и многие другие. Я был благодарен всем практикующим врачам и тем врачам со всего мира, кому он преподавал в Италии, и тем, кто участвовал в сертифицированном курсе доктора Нарама в университете в Берлине. Более чем за тридцать шесть лет он обучил огромное количество студентов, и для меня было большой честью быть одним из них.
Затем
