Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

К четырем часам я уже приехал к отелю «Нью-Йоркер», который открылся в начале года. Насколько я знал, это был самый большой отель в мире, строили его на какие-то огромные деньги — то ли двадцать миллионов баксов, то ли еще больше. Там были рестораны, бальные залы и даже собственная электростанция. Еще я слышал, что к его строительству приложил руку и Маранцано, пусть мы пока и не захватили всю эту сферу.

Капоне ждал в коридоре, без охраны, он был пунктуален. Мы снова поздоровались и вышли на улицу. Я открыл дверь Капоне сам, что его явно удивило. Тем не менее он с удовольствием сел в мой Кадиллак, я уселся рядом.

Винни завел машину и поехал в сторону Бродвея.

— Давно в Нью-Йорке не был? — спросил я, пока Винни вливался в поток и постепенно набирал скорость.

— С двадцать шестого, — сказал Капоне. — Дела тут решились, надобность пропала. Да и я потерял связи. Зато в Чикаго все идет хорошо. Ну, относительно.

— Город изменился с тех пор.

— Города не меняются, — покачал головой Капоне. — Меняются люди в них.

Я посмотрел на него. Если честно, то не такого я ожидал, его образ ведь в средствах массовой информации и в искусстве в будущем тиражировали как бандита и убийцу. И он на самом деле им и был, но за этим всем была голова, которая работала.

— Ну и как у тебя дела? Все было в порядке, пока ты был в казенном доме?

— Не напоминай, — он нахмурился. Ему эта тема явно не понравилась, да и все шло к тому, что он снова загремит туда, причем надолго. — Торрио и Нитти постарались, так что все не так плохо, как могло быть. Но… Мне там чертовски не понравилось, Чарли. Не советую.

— А с остальным как в Чикаго обстоят дела? — решил я перевести тему. — У нас не очень. Люди деньги теряют, растет безработица, у банков очереди, постепенно начинают закрываться.

— Это у тех банков, в которых ты выдоил два миллиона? — спросил он. — И которые не собираешься возвращать.

Однако. Он был в курсе, что мы массово брали кредиты под залог имущества. Мы даже внесли первичные платежи, благо денег хватало, но полностью я ничего выплачивать не собирался. Скоро все равно им будет не до нас.

— У тех, — кивнул я. — Так как у вас?

— Все то же самое, — ответил он. — Везде все то же самое, если не считать захолустья какого-нибудь, где и до этого ничего, кроме пустыни, не было. По всей стране, Чарли. Я думаю открыть суповую кухню, если так все пойдет, то людям скоро будет нечего есть.

В общем-то да, в будущем он пытался отмыться через благотворительность, начав бесплатно кормить людей. И у меня такие планы были. Правда, я собирался открыть сразу десятка полтора-два таких кухонь, сэкономив при этом. Наладив поставки напрямую от фермеров, дав им побольше, чем дает рынок, чтобы помочь выжить и не разориться. Нанимая людей из своих должников, которым можно будет платить минимум.

Ну а самое главное — я собирался открыть на этом благотворительный фонд, через который буду отмывать деньги. Назвать его планировалось в мою честь, использовав прозвище Лаки. Вообще это самое «Лаки» я собирался превратить в бренд — когда выкуплю землю в Вегасе, открою там мотели и заправки с таким же названием.

А как депрессия пойдет на спад, эти самые суповые кухни превратятся в забегаловки под тем же именем. Для бедных, но не так важно, что они не будут приносить большую прибыль — главное, чтобы и через них можно было отмывать деньги.

А денег будет много. Очень много.

— Хорошая идея, — одобрил я. — Но я на твоем месте все же не экономил бы, и открыл сразу с десяток.

— Десяток, — он усмехнулся. — Ну, я подумаю.

Некоторое время мы ехали молча — не потому что нам было нечего сказать, а потому что оба понимали, зачем встретились, и что обсуждать будем Маранцано. Потом снова поговорили немного о ерунде.

— Так, куда мы едем? — спросил он, когда мы выехали на Бродвей.

— Уже приехали.

И в действительности, Винни скоро припарковал машину около Бродвей Арены. Там уже собрались люди, немало, стояли в очереди для того, чтобы пройти внутрь. Это был уже пятый большой турнир нашей лиги, и каждый собирал все больше народа и приносил все больше денег. И Бродвей Арена становилась тесной, так что скоро придется задуматься о площадке побольше.

— Это что? — спросил Капоне, посмотрев на очередь.

— Бои, — сказал я. — Я их организовал, придумал правила, договорился с людьми. — Пойдем.

Втроем мы вышли из машины, но Винни остался, сразу же достал пачку сигарет — я предпочитал не оставлять машину без присмотра. В последнее время я думал взять какого-нибудь надежного парня, не члена Организации, потому что обязанности моего телохранителя слишком сильно отвлекали Фавару от его основного бизнеса. Правда, и там он времени даром не терял — выкупил один бар, где продавал наш алкоголь, и вроде как вел переговоры о том, чтобы выкупить еще один.

Мы прошли мимо очереди, и нас пропустили внутрь — все меня знали, к тому же Мэдден уже предупредил, я договорился заранее. Как и о том, чтобы для нас зарезервировали места в первом ряду. А обычные работяги, которые стояли в очереди, возмущаться не стали — они же видели, как мы одеты, и сразу поняли, что непростые люди. Даже если не видели до этого наши фото в газетах.

Мы прошли внутрь, двинулись к первым рядам, и там нас уже встретил Мэдден. Конор и Демпси были где-то в другом месте, скорее всего готовили бойцов, такие вещи они взяли лично на себя.

— Оуни Мэдден, — представил я ирландца Капоне. — Мой партнер по этому делу и тот, кто все это организовал.

— Слышал, — сказал Капоне и пожал ему руку, похоже, снова передавив. — Как дела в Коттон-клубе? Слышал, туда стали пускать черных.

— Только на один вечер в месяц, — Оуни Киллер поморщился, это условие, которое я продавил, было ему не по душе. Зато Сент-Клер была рада. А он был рад, что смог забрать себе точки Шульца, и открыл новые, с которых исправно