пачку мятных леденцов, сигареты и телефон, спрятал найденное в карманы кофты.
Вроде бы все. Бутылка воды не понадобилась, – дождь усилился, Каори скоро придет в себя и без моей помощи.
Я бросил рюкзак на землю, уселся на него, прямо напротив жертвы, раскрыл зонт и принялся ждать, посасывая леденец. Он был на вкус синим, как морской закат. (Нет, определенно со мной что-то не так).
Капли покрыли его лицо и лезли в глаза, он инстинктивно зажмурился, потом ещё раз. Тряхнул головой, мокрые белые волосы упали на лоб. Открыл глаза, не понимая, как он здесь очутился и что здесь делает, стал резко дергаться, зрачки расширились от страха.
Я сверкнул ножом у него перед носом.
– Не дергайся.
От тона моего голоса он застыл, тяжело дыша, и уставившись на меня.
– Икари, что происходит… – простонал он. – Где мы…
– Мы на крыше, куда ты нас привел. Ты проспал не больше пяти минут.
– Почему… – Он попытался освободить руки, но почувствовал, что не может. – Почему ты связал меня?!
– Узел не тугой, ты сможешь выбраться, если захочешь. Но тебе на это потребуется время, и если ты начнешь дергаться, как сейчас, то я просто перережу тебе горло, понял?
Он замолчал, не зная, что ответить. Он просто пылал страхом. Я ждал, когда он немного успокоиться и начнет размышлять над тем, в какой ситуации он оказался.
– Что тебе от меня нужно? – прохрипел он наконец.
– Я пришел сюда, чтобы тебя убить. Ты умрешь, Каори, спрыгнешь с крыши.
Он вновь запаниковал, попытался дернуться, но осекся, застонал, сообразил, что его стенания на меня не действуют. Тогда я увидел, что он пытается воспользоваться последним средством для выживания – мозгом. Он начал анализировать ситуацию и найти пути для того, чтобы из нее выкрутиться.
– Послушай, Икари… Если это из-за того, что я на тебя донес…
– Нет, дружище. Я решил это до того, как ты меня сдал. Все немного сложнее.
– Слушай, слушай!
– Я слушаю, – улыбнулся я.
– Да, – выдохнул он. – Да! Подумай о полиции, чувак. Братан, они ведь тебя поймают!
– Мм? – протянул я.
– Ну конечно, поймают. Они узнают, что это убийство. Ты ведь душил меня, я до сих пор нормально глотать не могу!
– Нет, братан, – передразнил его я. – Не забывай, что в пятницу я хорошенько прошелся по твоему горлу своим кулаком. Ты хрипишь, потому что я повредил голосовые связки, а глотать тяжело, оттого что опухла гортань. Мягкие ткани повреждены, я вижу гематомы на коже отсюда, в темноте. Поэтому, когда тебя вскроют на аутопсии, то не заметят следов удушения. Умно, правда?
– У меня будут следы на руках от жгутов!
– Это широкий ремень, который я не затянул. Он накинут поверх рукава твоего пиджака, так что следов не будет.
– В лифте… камера!
– Нет, – я покачал головой. – Я проверил, камер нет.
– Но как же…
– Достаточно, – я остановил его жестом. – Я все продумал. Куда важнее, что ты уже мертв. Я достал из кармана пустой пузырек и показал ему. – Видишь название? А под ним что написано? Это мощное снотворное, Каори, и я всыпал тебе в рот всю пачку. Ты уже мертвец, как ни крути.
Ужас возник в его глазах. Неодолимый, животный, всеобъятный инстинкт выживания. Губы мелко задрожали, взгляд остекленел, кожа стала мертвенно-бледной.
Капля дождя висела на кончике его носа, но он её не замечал, смотрел куда-то сквозь меня.
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – продолжал я. – Ты хочешь вырваться, и засунуть два пальца в рот. Извини, это тоже не получится.
Теперь я продемонстрировал второй бутылек.
– Это таблетки от тошноты. У тебя не получится вызвать рвоту, как не старайся.
Паника сменилась обреченностью. Спорю, у него заела только одна мысль в мозгу и неважно какая. Она билась и билась о черепную коробку, не давая рассуждать трезво.
– Снотворное подействует минут через двадцать, и когда барбитураты окажутся в крови, тебя будет уже не спасти.
Он повесил голову и стал ей беспомощно трясти. Я слышал его рыдания, слезы смешивались с каплями дождя.
– Почему, почему, почему? – бормотал он себе под нос. Вот, та самая мысль, что вертелась, словно заезженная пластинка.
Я достал сигарету, неспешно закурил. Дождь сыпал на купол зонта, было холодно, но уютно.
Некоторое время он повторял свою мантру, снова и снова, но потом заткнулся, жалко съежившись в луже.
– Может, хочешь поговорить? – предложил я. – Пока ждем.
– О чем тут разговаривать?! – зарычал он. – Хренов ублюдок!
Я игнорировал его, поэтому он позлился немного, а потом сменил гнев на требования.
– Дай сигарету…
– Нет, – покачал я головой. – Сам пепел ты стряхнуть не сможешь, и заморачиваться не хочу.
– Ты какой-то психопат или вроде того? – шмыгнул он носом. – Зачем ты это делаешь?!
– Что-то вроде. Мне это нравится, а ты не нравишься.
– За что?! За что ты так со мной?!
– Да ладно, ты это заслужил.
– Чем? Тем, что выбивал из тебя деньги? Ты ведь сам меня избил, конечно, об этом все узнали! Я ни в чем не виноват!
Я молчал.
– Почему?! – Он затрясся будто на электрошоковой терапии. – Просто скажи мне почему?!
– Каори, я маньяк, – признался я, после чего начал врать. – Я не трогаю только себе подобных.
– Маньяк? Ты? – парень был в состоянии шока. – Ты, верно, спятил из-за всего того, что с тобой делали, да? Постой… Ты сказал, что не убиваешь себе подобных? То есть, других убийц, да?
– В основном, – я выразительно поднял бровь. – Я не убиваю интересных людей.
– Если я докажу, что я такой же, как и ты, то ты меня отпустишь? – появилась надежда в его голосе. – Я убил парня из школы, я стал причиной его смерти!
– Расскажи, – потребовал я, подавшись вперед.
Он заметил мой интерес и начал колебаться. Теперь его лицо выражало недоверие.
– Нет, ни хрена! Ты все равно меня прикончишь.
– Ну, как хочешь… – пожал я плечами. – Тогда просто будем сидеть и ждать.
Он немного поерзал на месте, но часы у него в голове тикали
