улик в Евангелие переименовали. Я говорил еще о чем то, уже не припомню.
Удивительно, но для большинства коллег по цеху мои слова стали настоящим откровением.
Именно в тот момент, когда я заявил, что государства Израиль никогда не существовало, в аудиторию вошел наш преподаватель, доцент по фамилии Николаев. Хочется сказать, что более несовместимой фамилии и имени-отчества я не встречал, потому как звали его Исаак Маркович. Ходили слухи, что однажды, вызвав на ковер наш институтский партаппарат, первый секретарь обкома по идеологии упрекнул руководство, мол, у нас на кафедре истории партии работают одни Лифшицы и Вайсбанды, вот разве что один Николаев выделяется. Ректор и его заместители дружно закивали головами, соглашаясь, что действительно один лишь Исаак Маркович и остался.
Тогда, этот скрытый семит, бросив на меня свой недовольный и запоминающий взгляд, предложил всем занять свои места. И хотя, к этому вопросу мы никогда не возвращались, сегодня, идя к нему за заслуженным автоматом, я чувствовал себя несколько неуютно.
Осторожно постучавшись костяшками пальцев, я вошел в просторный кабинет, где обнаружил товарища Николаева в компании с кем-то, кто был немного похож на него. Судя по запаху, расплывающемуся по комнате, на столе, стыдливо прикрытый газетой "Правда", стоял неплохой коньячок. Посмотрев на меня и наконец узнав, Исаак Маркович, который был уже слегка под хмельком, довольно своеобразно отрекомендовал меня своему собутыльнику.
- Вот Миша, знакомься, надежда институтской сборной, антисемит и почти диссидент Александр Сиверинский. И вот именно ему я и должен поставить автомат по истории нашей партии. Вот как ты себе такое представляешь?
Я тут же включил режим правоверного комсомольца,
- Исаак Маркович, да что вы такое говорите, как я могу быть антисемитом? Я член комсомольской организации, заметьте Ленинской комсомольской организации. И если Ленин был на четверть, если не на половину ваш, то каким образом такой верный его последователь как я, может быть антисемитом? Это же полная чушь.
Товарищ Николаев, на несколько секунд завис, а затем проморгавшись, удивленно переспросил.
- Это на что же ты сейчас намекаешь? Может на то, что товарищ Ленин был евреем?
Знания двадцать первого века давили как пиво на мочевой пузырь, не позволяя остановиться, поэтому я продолжил.
- Конечно, а как же иначе, разве его дед по матери не был истинным евреем, ведь его звали Сруль Мойшевич Бланк?
Услышав такое, Исаак Маркович едва не задохнулся от возмущения. Он вскочил на ноги, и хотел было взорваться какой-то гневной, а может и нецензурной тирадой, но его мягко, но уверенно, придержав за рукав пиджака, остановил собеседник, или вернее собутыльник.
- Изя, сядь пожалуйста, и успокойся. Быстренько организуй молодому человеку его автомат, а мы с тобой в спокойной обстановке продолжим нашу беседу.
Похоже, знакомый нашего Марковича был человеком непростым, потому что доцент моментально сдулся, недовольно взял мою зачетку и нервно чиркнул там такое желанное "отлично". Я искренне поблагодарил, и откланялся, решив далее не задерживаться в этой негостеприимной компании. Тем более, что меня и не подумали ни пригласить, ни чего-нибудь налить.
После того, как я вышел, возмущенный до глубин еврейской души Исаак Маркович обернулся к своему товарищу.
- Слушай, Моша, ты ведь сам слышал, что этот гой нам тут наговорил? И что нам теперь со всем этим делать?
- Изя, еще раз тебе говорю, лучше сядь, успокойся и наливай. Я вот что тебе скажу. Все, что он нам сказал, чистая правда, но вот откуда этот студент может об этом знать, я понятия не имею. На тех документах такие грифы секретности стоят, что даже вашему первому секретарю к ним доступа нет, а ведь он ВПШ с отличием закончил. Я сам об этом лишь недавно узнал, когда нашей команде поручили готовить тезисы к будущему съезду партии. Нам только поэтому и предоставили полный доступ к архивам. Вот я и думаю, непростой это паренек, очень непростой, ты с ним на всякий случай будь поосторожнее. А лучше всего, оставь этого мутного Сашу в покое, тебе что, девчонок первокурсниц не хватает?
А в это время, виновник небольшого переполоха, случившегося в стенах цитадели истории партии, ничего не подозревая, вышел из здания института, весело помахивая своей зачеткой, где только что появилась первая запись - "отлично". Если честно, то в отличие от моего первого срока, этот предмет мне даже нравился. Не правда ли странно? Но наученный жизненным опытом и наполненный будущими знаниями, я смотрел на историю КПСС немного с иной стороны. Ведь по сути, здесь была подробная инструкция, как можно развалить режим, в данном случае - царский. Но ведь подходы то, везде одинаковы, может кому-то и такое сгодится?
Новый год, который неотвратимо приближается, станет для меня седьмым в новом мире. Счастливое число, и отметить его хотелось бы достойно. Это ведь первый такой праздник в новой, полувзрослой жизни, когда уже можно не отчитываться перед родителями и тебе не станут задавать непростой вопрос - а где это ты парень всю ночь шлялся? Потому как всегда можно будет ответить – с Аленкой к семинару готовился.
Праздновать, мы решили вместе с Алико, в его опустевших апартаментах. Гэдеэровские ребята тусовались где-то на собственной вечеринке, организованной немецким консульством, Мишка, умотал на два дня домой, так что комната осталась в полном нашем распоряжении. Праздновать вдвоем, было как-то не правильно, поэтому перед нами, вплотную встала извечная проблема, кого из девушек можно будет пригласить. К сожалению, Ленка, на которую положил глаз Алико, праздновала с родителями. Именно 31-го декабря у ее матери был день рождения. Вот мы и решили, далеко не ходить, а подыскать кандидаток здесь, на месте, особенно если поразим их интеллектом и роскошной сервировкой праздничного стола.
Интеллект был с собой, вот подготовка стола затянулась и лишь часа за четыре до наступления Нового Года, мы выбрались в центр за главными продуктами. Ну хоть с финансами у нас проблем не было, а времена продуктового дефицита, еще не наступили. Особенно радовало то, что вчера Алико получил от батумской родни посылку с мандаринами и за стол нам стыдно не будет.
Повезло, торговцы с центрального рынка еще не разбежались, и нам удалось затариться зеленью, копченостями и соленьями. Прикупив коньяк и шампанское в гастрономе напротив, мы лишь немного не добежали до троллейбуса, попрощавшегося с нами издевательским подмигиванием левого поворотника.
Ругаясь сквозь зубы, я и не подозревал, какой подарок мне приготовила судьба. Мерзнуть на остановке довелось минут десять, пока, наконец не подкатила сияющая огнями, как
