я принял заманчивое предложение старшего лейтенанта Безкаравайного.
Наконец, Марк с Элей нас заметили, а я, ударив по струнам, затянул всем известный в моё время кавер на песню группы Smokie. Разумеется, мне пришлось слегка подчистить текст от парочки неформальных словечек из будущего. Ведь сейчас и не слыхали таких слов, как "гей", "паранойя" и "оттянуться".
Как бы там ни было, но после первых же гитарных проигрышей разговоры в зале утихли, и мы начали:
"С нами Вовка, с нами Вадим,
Расслабиться всей компанией хотим,
И гитару взяли мы с собой, чтобы песни пелись.
С нами Алла, с нами Филипп,
Его никто не звал, он как-то сам прилип,
И тут один из нас сказал: а пойдёмте к Эльке…"
И тут мои вокалисты дружно подхватили.
А что это за девочка и где она живёт?
А вдруг она не курит, а вдруг она не пьёт?
Ну а мы в такой компании возьмём да и припремся к Эле.
Красиво одевается, прилично говорит
И знает в совершенстве английский и иврит.
Ну а мы с такими рожами возьмём да и припремся к Эле…"
Отзвучали последние аккорды. Песня была в тему, а о музыке я вообще не говорю. Не могли миллионы фанатов моего времени ошибаться, поэтому, не удивительно, что и здесь она вызвала бурные аплодисменты как у тех, кто уезжал, так и у тех, кто пока еще оставался.
Дядя Марк подошёл и приобняв меня за плечи, тихонько сказал:
- Саша, я давно говорил: не место тебе в твоем строительном институте. С твоей головой, талантом и английским тебя любой импресарио с руками оторвет. Ты уж поверь старику, я в этом разбираюсь. Зря ты тогда отказался от моего предложения.
А я вновь припомнил тот разговор, который состоялся у нас этой зимой, после моего возвращения из Карпат. Тогда, Исаакович пригласил меня посидеть в отдельном кабинете на втором этаже ресторана "Динамо". Серьёзный разговор начался лишь после того, как мы наполовину опустошили графинчик армянского коньяка. Подсев поближе, дядя Марк наклонил голову и принялся излагать свои матримониальные планы. Хочу сказать, довольно неожиданные.
- Слушай Саша, женись на нашей Элечке. Она хоть и старше тебя на три года, но все это мелочи, ты уж мне поверь, в жизни и не такое бывает.
Я опустил голову: - Можно подумать, я об этом не знаю.
Рассказывать Исааковичу о некой примадонне и ее последнем муже я, конечно же, не стал. Тем временем он продолжал:
- Если хочешь, мы можем договориться, что ваш брак будет не настоящим, и вы в любой момент сможете развестись. Как там у них говорят - fake marriages. Скажу пока лишь тебе: мы с моей Розой приняли окончательное решение покинуть СССР, и тебе, как члену нашей семьи, также будут обязаны выдать разрешение на выезд. А там, в свободной стране, ты всегда сможешь изменить свой выбор.
На минутку задумавшись, добавил:
- Да и Розе с Элей не лишней будет крепкая опора, я ведь уже не молод…
Я покачал головой.
- Бросьте, дядя Марк, какой же вы старик. Просто сейчас вы приближаетесь к возрасту ретро. Да и бояться старости не стоит - намного хуже бывает тем, к кому она не приходит.
Марк задумался и соглашаясь кивнул. Далее, я слушал его, не перебивая, понимал, что его устроят оба варианта: я как зять и я как композитор и генератор будущих хитов. Но нужно ли это мне? У меня есть собственный план, и менять его я не намерен. Поэтому, покачав головой, ответил:
- Марк Исаакович, как-то вы говорили, что я редко ошибаюсь. Так вот, лично я уверен, мы с вами обязательно встретимся. Максимум через пятнадцать лет, а может и того раньше - если вы сами захотите навестить бывшую родину. Второе: ваша Эля сейчас выглядит прекрасно, ей нет необходимости усложнять свою жизнь этим fake marriages. Уверен, там она обязательно найдёт своё счастье. И третье: у меня имеются основания подозревать, что на меня положил глаз кое-кто из стражей нашего государства. Связав судьбу со мной, вас самих могут не выпустить за границу. Оно вам надо?
В тот раз, дядя Марк спорить не стал. А вот сегодня вновь вернулся к старой теме. Впрочем, ничего изменить уже нельзя - билеты куплены, ковры и хрусталь распроданы, а виза получена.
В следующий понедельник, на своей старенькой "Волге" я отвёз это семейство на вокзал. Помог донести два огромных чемодана до вагона. Тётя Роза и Эля заметно нервничали и тревожно оглядывались по сторонам, словно ожидали, что их вот-вот развернут назад. Я же, как обычно, старался разрядить атмосферу шутками и анекдотами.
Завтра утром они будут в Москве, а послезавтра - в венском аэропорту Швехат. Там, им предстоит сделать не простой выбор, куда податься дальше - в страну кошерного капитализма или в край небоскрёбов и кадиллаков.
Минуло несколько дней. До распределения оставалось совсем немного. Хотелось надеяться, что обо мне не забудут, и в этом я не ошибался.
За неделю до защиты диплома, помощник министра Алексей, вошёл в кабинет шефа с ворохом документов.
- Игнатий Трофимович, вы просили напомнить о том парне. Недавно я связался с их институтом - у него вот-вот состоится защита диплома, и тема будет довольно необычная. К ним даже сотрудники нескольких наших НИИ напросились.
Министр отложил бумаги в сторону, улыбнулся.
- Вот даже как… Впрочем, я и не сомневался, что защищаться как все нормальные студенты он не захочет. Интересно, что же такого он на этот раз выдумал? Позвони к ним - пусть пришлют аннотацию дипломной работы. Хотелось бы и самому ее полистать.
Он протянул руку и достал из ящика блокнот с эмблемой Верховного Совета СССР. Отыскав нужную страницу, взглянул в свои записи и пробормотал.
- Нет, я не забыл. Совсем недавно вспоминал и вот что надумал. Есть два варианта, куда можно направить кипучую энергию этого Сиверинского. Первое – назначить его начальником участка на БАМ. Всё-таки там намечается ударная комсомольская стройка, есть где себя проявить. Правда, для начальника такого серьезного объекта у него опыта маловато, но думаю, справится. Вот только строительство там начнётся лишь со следующего года, да и чувствую - не очень-то ему захочется из своего тёплого Киева куда-то ехать. А вот второе - мне кажется, будет ему более интересным, тем более что соответствующий приказ подписали всего месяц
