что-то вроде чая. Выпьет, и ему становится легче. А сейчас, получается, не из чего делать. Он расстроен, единственная ночь, когда можно поспать, а я всё потерял.
Ранда печально склонил голову. Казалось, он вот-вот заплачет. Лада аккуратно положила ладонь на его волосы.
– Получается, ты из-за меня его потерял? – тихо спросила она.
– Да причём тут ты! Сам не доглядел. Знал же, что не надо глаз с него сводить. Где я теперь ночью в лесу ворожку найду, да ещё и зимой?
Девушка, придвинувшись ближе, задорно толкнула его плечом.
– Дело серьёзное, – улыбнулась она. – Но раз я тут всё-таки замешана, то, чтобы искупить вину, могу тебе помочь. Знаю один способ, как унять боль.
– Знаешь способ? – мальчик с надеждой поднял на неё глаза. – Расскажи!
– Э, нет! Для этого мне нужно попасть к твоему командующему. Без этого не сработает!
– Попасть к нему в шатёр? – недоверчиво посмотрел на неё Святослав. – Не колдовство ли какое? Если колдовство – тогда не надо, как бы хуже не стало!
Лада весело рассмеялась.
– Ты самый подозрительный человек из всех, кого я встречала! Не колдунья я, не переживай! – И, спрыгнув с телеги, добавила, потянув оруженосца за руку: – Давай, веди. Да не гляди ты так! Поможем твоему княжичу, всё будет хорошо, обещаю!
Парень не спеша слез с телеги и, не отпуская ладонь девушки, повёл её к шатру Владимира, петляя между укладывающимися спать дружинниками, стараясь ни на кого не наступить в темноте.
Наконец, добравшись до места, рында остановился.
– Княжич, дозволь войти!
– Входи, – через мгновение послышался изнутри уставший голос командующего.
Откинув полог, Святослав, словно тень, скользнул внутрь, ведя за собой Ладу. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шёпотом ветра, колыхавшего матерчатые стенки укрытия.
Пользуясь тем, что его ночное пристанище было надёжно спрятано от чужих глаз плотным матерчатым покровом, княжич позволил себе зажечь внутри небольшой очаг.
Сидя у огня, он облокотился на спинку грубого кресла и, казалось, задремал, прикрыв глаза ладонью.
– Чего тебе? – тихо спросил он, поморщившись. – Нашёл всё-таки?
Было видно, что боль, терзающая его, сильна, и любое сказанное слово давалось тяжело.
– Н-нет, княжич, травы не нашёл, – сбивчиво ответил оруженосец. – Другое нашёл.
Владимир медленно убрал руку от лица и, щурясь, поглядел на рынду и притихшую Ладу, молча стоящую рядом с ним.
– Зачем девушку привёл? – сдвинув брови, строго спросил он.
– Она умеет снимать боль, княжич.
– Это правда? – недоверчиво уточнил Владимир, обращаясь к пленнице.
Она, теребя пальцами мех на полушубке, сделала маленький шаг вперёд и, подняв глаза, уверенно произнесла:
– Да, это правда!
– И как же?
– Я знаю способ. Но нужно, чтобы нас оставили наедине.
В шатре повисла тишина. Владимир оценивающе поглядел на Ладу. Святослав с опаской перевёл взгляд с девушки на команднующего.
– Княжич, не надо… – начал было он. – Плохая была идея. Я лучше уведу её…
Владимир поднял ладонь, оборвав рынду. Возможно, в другое время он бы прислушался к его словам, но сейчас мигрень была слишком сильной. Ему не хотелось произносить ни одного лишнего слова. Голова раскалывалась, заставляя изнывать от мучительной боли.
– Уходи, – тихо повелел он, обращаясь к мальчику. – Уж с девушкой я как-нибудь справлюсь.
– Но…
– Иди, Святослав, – положив руку ему на плечо, мягко сказала Лада. – Не переживай, всё будет хорошо. Я скоро вернусь.
Бросив на неё полный сомнения взгляд, парень вышел из шатра.
– Приступай, – проводив его взглядом, произнёс мужчина и снова закрыл глаза. – Снимай проклятую боль.
– Не так быстро. Сначала надобно лечь.
Владимир снова открыл глаза. Лада стояла, указывая рукой на грубый походный топчан в центре матерчатого укрытия.
– Это необходимо?
– Да. Без этого ничего не выйдет.
Задумавшись на мгновение, мужчина с тяжёлым вздохом поднялся.
– Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал он, садясь на край примитивной кровати.
– Ложись на спину и закрывай глаза, – тихо распорядилась Лада.
Владимир медленно наклонился. Сначала лёг на бок, чувствуя, как голова всплеском боли в висках протестует против смены позы. Затем с трудом перевернулся на спину. Несколько мгновений он дышал прерывисто, пытаясь привыкнуть к новому положению. Поморщившись, закрыл глаза и наконец затих, с нетерпением ожидая, когда мучительные ощущения утихнут.
В шатре было тепло. Весёлый треск поленьев наполнял помещение мягким, успокаивающим звуком.
Краем уха мужчина уловил едва различимый звук лёгких шагов. Лада, обойдя топчан, остановилась у его изголовья. Раздался тихий шорох, и на лицо княжича внезапно что-то упало. Владимир тут же открыл глаза и приподнялся на локтях.
– Что это? – резко спросил он. – Это и есть твой способ? Пугать спящего?
Девушка поджала губы, подавив смешок. В руках она держала только что снятую меховую шапку, прижимая её к груди. Длинные, густые каштановые волосы рассыпались по плечам.
– Прости, княжич, здесь довольно жарко, – скромно ответила она. – Это волосы. Упали тебе на лицо. Я сейчас приберу их, ложись.
Она осторожно положила шапку на пол и, скрутив локоны, убрала их за спину. Нехотя Владимир снова лёг и закрыл глаза.
Через мгновение он почувствовал прикосновение. Лада мягкими, тёплыми ладонями накрыла его веки. По телу мужчины пробежали мурашки. Мускулы на лице невольно расслабились, дыхание стало ровным, спокойным.
Руки девушки пахли чем-то приятным. Владимир попытался определить, что же это за запах. Свежий, сладковатый. Наконец он понял. Они пахли малиной.
Прикосновения были приятными. Проведя несколько долгих лет в походах, Владимир давно уже не чувствовал ничего подобного. В памяти всплыли картины из детства, когда мать, красавица Рогнеда, так же гладила его, укладывая спать.
Губы сами собой растянулись в лёгкой улыбке.
Проведя кончиками пальцев по густым бровям, Лада легко, почти невесомо, дотронулась до висков. Медленными, круговыми движениями она принялась бережно массировать их. Владимир непроизвольно выдохнул. Казалось, где-то в его голове открылась тяжёлая дверь, через которую стала стремительно уходить терзающая его боль.
Тело княжича расслабилось, обмякло.
Лада принялась напевать что-то. Тихо и ласково, словно колыбельную, которой женщина убаюкивает младенца. Без слов, просто голосом – нежным и мягким, подобным тёплому весеннему ветерку, игриво несущемуся над усыпанным пёстрыми цветами полем. Мигрень, ещё минуту назад крепко стянувшая голову Владимира железным обручем, уходила. Растворялась без следа, оставляя после себя невероятное, ни с чем не сравнимое облегчение.
Доверившись чутким рукам, мужчина полностью погрузился в эти ощущения. Ладони Лады продолжали свой танец, унося его всё дальше от реальности. Провалившись в полудрёму, он начал представлять себе яркие картины: воды Радони, искрящиеся в лучах летнего солнца, холмы, окутанные ароматом чабреца и тимьяна. Казалось, её голос был наполнен магией, и княжич, зачарованный этим волшебством, плыл по его
