впускать! Как позову – войди.
– Добре, – отозвался мужчина, прислонившись спиной к стене. – Стоять – не работать!
Глава столицы, лязгнув ключами, со скрипом отпер дверь. Заглянув внутрь, он удостоверился, что попал в нужную камеру, и боком – проём был слишком узок для его могучей фигуры – втиснулся в помещение.
Комнатка была обставлена скудно, но всё необходимое для длительного пребывания в ней имелось.
У противоположной от входа стены находился простой, но ладно сбитый деревянный стол со стульями под ним. На этом столе виднелись остатки трапезы. Вдоль обеих стен располагались кровати, укрытые тёплыми шкурами. В дальнем углу в небольшом очаге потрескивали поленья. Грубая каменная кладка была задрапирована ткаными гобеленами с изображением Радограда. Очевидно, для создания уюта. Роговолд действительно постарался, чтобы княгиня с сыном чувствовали себя как можно удобнее в этом печальном месте.
Рогнеда с Дмитрием стояли на коленях перед небольшой фигуркой Владыки. Услышав скрип двери, княгиня резко обернулась и несколько мгновений пыталась рассмотреть вошедшего.
– Тимофей! – наконец, воскликнула она, вскочив. – Великий Зарог! Как ты попал сюда?
Быстрым шагом, почти бегом, она подбежала к посаднику и обняла его. Мужчина посмотрел на неё сверху вниз. Заплетённые в тугую косу волосы Рогнеды ещё сильнее поседели за последние недели.
– Здоровы будьте, дядя Тимофей, – тихо поздоровался Дмитрий.
– Здравствуйте, здравствуйте! – с улыбкой пробасил посадник, вытирая взмокший лоб. – Ну и далеко ж вас запрятали! Еле дошёл.
– Садись, садись, – княгиня учтиво указала на кровать. – У нас тут хоть и небогато, но сесть есть где.
Кряхтя, будто старик, мужчина тяжело опустился на разостланные шкуры. Ложе жалобно заскрипело под его весом.
– Может, напиться желаешь? – предложила женщина, сев напротив. – У нас целый кувшин. Воды вдоволь. Роговолд, будь он неладен, позаботился.
– Нет, светлая княгиня, не надо. Не хочу.
Дмитрий, поднявшись, аккуратно перенёс фигурку Зарога на стол, смахнув рукавом с него крошки, оставшиеся после заутрока. Затем медленно подошёл к кровати и сел рядом с матерью, прислонившись к ней русой головой. Рогнеда улыбнулась и обняла сына.
Оба они посмотрели на гостя.
– Ну, как вам тут? – Тимофей оглядел камеру. – Тесновато, небось? После княжеских-то хором.
– Да, заперли. Якобы для нашей же безопасности, – согласилась княгиня. – Места мало и делать здесь нечего. Только есть, спать и молиться. Не слишком весело, но хоть что-то, – грустно улыбнувшись, добавила она.
Посадник посмотрел на улыбку Рогнеды. Ему всегда нравилось, как она улыбается. Мягко, нежно. Искренне. Будто эта улыбка предназначена только тебе, и никто другой не увидит её такой, какой видишь ты.
«Красивая всё-таки баба», – подумал он.
– Кроме того, – продолжила она, – Роговолд заявил, что опасается, как бы нам не причинили вреда. И что тут мы под защитой. Якобы скоро опасность минует, и мы вернёмся в палаты. Так ведь он сказал, Дима?
Рогнеда нежно посмотрела на сына. Не ответив, княжич молча улыбнулся, не сводя глаз с Тимофея.
– Это правда, – согласился посадник. – Охрана тут ого-го! Надёжная. Никакой злодей не прошмыгнёт.
Почесав покрытую бородой щёку, он задумчиво добавил:
– А я ведь, княгиня, прибыл к тебе с вестями.
– С вестями? Что за вести? Надеюсь, хорошие?
– Нуууу… – протянул мужчина, отводя взгляд в сторону. – Не сказал бы. Не знаю даже, с чего и начать.
Рогнеда нахмурилась. Её красивые, яркие, как у молодой девушки, зелёные глаза блеснули, отражая дрожащий свет очага.
– Ты меня пугаешь. Ну же, говори!
– Как ты знаешь, твой муж, князь Юрий, скончался, – помявшись, начал Тимофей. – А Олег и Ярополк сгинули в Ханатаре.
– Знаю, – печально подтвердила женщина. – Владыка послал нашему роду множество испытаний.
– Да. Послал. Так вот… Затем Владимир, твой сын, начал распрю с Роговолдом и осадил Радоград. Это ведь тебе тоже известно, верно?
– Да, известно, – кивнула она, приложив ладонь к груди. – Ну не томи, я сейчас чувств лишусь. Что случилось?
– Да говорю я, говорю! Так вот, Роговолд-то из города сбежал.
– Как сбежал? – охнула Рогнеда.
– Да вот так. Взял и сбежал! Через малые ворота вышел – и был таков!
Княгиня недоумённо покачала головой.
– И что это значит? Конец осаде? Мой сын вошёл в столицу? Почему тогда он сам не пришёл?
Внезапно лицо её прояснилось, и Рогнеда, широко улыбнувшись, радостно воскликнула:
– Аааа! Я поняла! Ты пришёл забрать нас и проводить в палаты, к Владимиру!
Тимофей тяжело вздохнул, опустив взгляд на сложенные на коленях ладони.
– Не совсем так.
– Тогда что же? – не поняла Рогнеда.
– Видишь ли, Роговолд, шельмец, злодеяние учинил перед бегством, – снова вздохнул посадник. – Убийцу послал в стан твоего сына.
Рогнеда вскрикнула, прижав ладонь ко рту.
– Ты хочешь сказать… – прошептала она.
– Да, – тряхнув густой бородой, скорбно подтвердил Тимофей. – Владимир, твой второй сын, убит.
Княжна обняла молчащего Дмитрия и, уткнувшись лицом в его длинные, до подбородка, волосы, тихо заплакала.
– Владимир… Сынок мой, – услышал посадник её тихий шепот. – За что Владыка так жесток к нам…
Гость поёрзал на кровати.
– Расскажи мне, как умер мой сын!
Полными слёз глазами Рогнеда посмотрела на мужчину. Заплаканные, они казались ещё ярче, ещё прекраснее. Будто светились таинственной, колдовской зеленью.
«Красивая всё-таки баба», – мысленно повторил посадник.
– Я не знаю, княгиня, – развёл он руками. – Зарезали, наверно. Или удушили. Или ещё что. Не важно это. Важно-то совсем другое.
– Что же? – дрожащим голосом спросила несчастная женщина.
– А то, что род ваш пресёкся, – натянув печальную маску, произнёс Тимофей. – Все наследники Речного престола, Юрия сыновья, мертвы.
Поглядев в глаза Дмитрия, он горестно покачал головой.
– Династии вашей конец пришёл! Всё, откняжили!
Рогнеда опешила. Подняв свои густые, изящно изогнутые брови, она перевела взгляд с мужчины на притихшего сына и обратно.
– Как это? Тимофей, милый друг, али не видишь ты? – она указала на сидящего рядом юношу. – Вот, княжич Радонский. Сын и наследник Юрия. Не всех его детей забрал Владыка!
Тимофей печально вздохнул.
– Всех, матушка. Всех. Роговолд, душегуб этот, будь он проклят, не просто ведь бежал. Он, когда ноги уносил, злобы исполнившись, убил безвинно и Дмитрия, – посадник кивнул на вытаращенного глаза мальчика, – и мать его, княгиню Рогнеду. Весь род выкосил, как серпом прошёлся!
Закончив, он печально поглядел на потерявшую дар речи женщину.
– Что он говорит такое, матушка? – тихо спросил Дмитрий.
– Не знаю, – малахитовые глаза Рогнеды грозно блеснули, она сильнее прижала к себе сына. – Тимофей Игоревич, о чём таком ты толкуешь? Что за бессмыслица? Потрудись объясниться!
В один миг скорбная маска слетела с лица посадника. Роль была сыграна – дальше притворяться было уже и бессмысленно, и неинтересно. Забава кончилась. Расплывшись в улыбке, он встал, нависнув над княгиней.
– А нечего
