Тихие звуки капели разбивали далекий, невнятный гул города. Вместе с ударами капель о лужи в душе тихим звоном откликалась надежда! Не все потеряно! Лазейка найдется и я не сдамся!
Глубоко вдохнув, я буквально ощутила во рту сладость весеннего воздуха, сырой земли, талого снега, легкого морозца. Наслаждение!
Но мое умиротворенное состояние резко прервали.
— Анна Владимировна, — пробасил рядом мужской голос, резко выдергивая меня из грез и возвращая на грешную землю.
В миг распахнув глаза, уставилась на мужчину в форме и балаклаве. Шагнула назад, отстраняясь.
— Приказано вас одну не отпускать, — продолжил он. — Народ снова волнуется. Это небезопасно, — махнул он рукой в сторону отдаленно толкущейся разношерстной толпы человек в двадцать в другой стороне двора.
Ого! А ведь я эту толпу даже не заметила! Пересекаться с ними и что-либо доказывать, отстаивая свое мнение, откровенно говоря, не хотелось.
— Они точно по мою душу? — спросила я с затаенной надеждой, что взрослые люди в разгар рабочего дня ну никак не могли тратить время, собираясь ради встречи со мной… или же… могли?
Глаза в прорези маски посмотрели на меня с укором.
— Анна Владимировна, посидели бы вы дома, пока Олег Борисович не даст новых распоряжений.
— Он мне не начальник и никаких распоряжений, — с издевкой выделила я голосом каждое слово, — мне никто не давал. И вообще я опаздываю. Вы меня задерживаете.
Я попыталась обойти мужчину, но не тут-то было. Он аккуратно, но решительно преградил мне путь, чуть медля, словно усиленно прокручивал в голове варианты, как справиться с такой непокорной особой, как я.
— Уважаемый, как вас там, — начала я нервничать, понимая, что мои планы могут сорваться, потому постаралась быть максимально убедительной — нупосудите сами, ну кто меня в таком виде узнает? Я больше на подростка похожа, чем на «Великую и Могучую».
Мужчина быстро окинул меня взглядом, все еще колеблясь. Наконец, шестеренки в его голове докрутились до решения:
— Пойдемте в машину. Мы вас довезем. Одной вам передвигаться не положено.
Прикинув, что это мне даже на руку, противиться не стала. И через полчаса я уже входила в обклеенную от низа до верха объявлениями подъездную дверь типовой многоэтажки.
Этажа я не знала, но по моим подсчётам, квартира Арины должна была находиться не выше пятого этажа, и я решила, что быстрее будет подняться пешком, чем ждать этот допотопный, тормозной лифт.
Взбежала по ступеням, словно прожив маленькую жизнь, вдыхая на каждом этаже букет самых разных ароматов — от жареной картошки с селедкой до загаженных котами углов.
Как я и ожидала, нашла квартиру под номером пятьдесят девять на пятом этаже. Дверь, оббитая красным дерматином и перетянутая золотыми гвоздиками каретной стяжкой, внушала мне лёгкий трепет и надежду на новую лазейку в достижении моей глобальной цели.
Глубоко вздохнув и не найдя звонка, забарабанила в дверной косяк кулаком.
Ждать пришлось долго. Я стучала второй раз, третий, пятый… Рука начала болеть, а удары становились отчаянно-бессильными. Наконец, открылась соседская дверь, и в проём просунулась голова в бигуди.
— Чего долбишься? — прозвучало довольно громко и без всяких там сантиментов. — Вали отсюда!
Я опешила.
— Мне срочно нужна Арина. Арина Мамаева здесь живёт?
— Здесь, не здесь! — взвилась соседка. — Ходят тут толпами, долбятся! Достали уже! Ни днем, ни вечером спасу от вас нет! Говорила я им, поставить звонок! Вы стучите, а у меня штукатурка сыпется…
Она, кажется, всерьёз собиралась ударить меня влажным кухонным полотенцем, которое держала в руках, как вдруг замок на красной двери щёлкнул, и перед нами предстала помятая и взлохмаченная девушка. Я даже не сразу узнала в ней известную на весь мир гимнастку.
Арина молча схватила меня за полы распахнутой куртки и, втянув в квартиру, захлопнула дверь за моей спиной. На лестничной площадке вслед нам ещё какое-то время раздавались ругательства соседской бабушки. Мы же стояли в полумраке прихожей и молча смотрели друг на друга.
— Ты кто? — первой нарушила молчание Арина.
— Аня, — ответила я, невольно оглядываясь по сторонам.
В квартире царил ужасный беспорядок. В приоткрытую дверь, ведущую в гостиную, виднелась груда белья на спинке кресла. На журнальном столике громоздилась куча грязных кружек и тарелок. Да и сама Арина выглядела как маленький растрёпанный воробушек.
Будто ребенка на весь день оставили в саду играть одного, а потом, увидев результат — растрепавшиеся косички, сползшие колготки и повисшее набок платье — мамаша не смогла узнать свое чадо.
У Арины, конечно, не было ни косичек, ни колгот. Она была в свободном спортивном костюме, а волосы были собраны в небрежную гульку на затылке. Но её общий вид почему-то никак не ассоциировался с телевизионной дивой и будущей Первой Леди.
— И что ты от меня хочешь, Аня? — её обманчиво тихий голос выдернул меня из раздумий. — Ты кто такая и откуда узнала мой адрес?
— Арин, я по важному делу, правда, — начала я, — но история не быстрая. Может, чайку?
Девушка прищурилась, глядя на меня с подозрением.
— Я гостей не ждала. И нет у меня чая, — отрезала она и, развернувшись, пошла в зал, откуда доносились душераздирающие аккорды из «Титаника».
Арина плюхнулась на большой угловой диван, закинув ноги на журнальный столик, заваленный грязной посудой и надорванными пачками чипсов и печенья. Взяла в руки полупустое ведерко с мороженым и с вызовом уставилась на меня. Я, опешив от такой напускной агрессии, даже немного растерялась.
— Я думала, вы такое не едите, — брякнула я первое, что пришло в голову.
Кто же знал, что эта фраза станет таким спусковым крючком! Лицо Арины некрасиво искозилось, а из её перекошенного рта раздался то ли крик, то ли вой:
— Да как вы меня все достали! Хочу и жру! Я больше не гимнастка! Моя карьера закончена! Понятно⁈ Я всю жизнь всего себя лишала! Винер вечно меня третировала, что я старая и толстая и ничего не добьюсь! А я олимпийская чемпионка! Понятно⁈ — скомканная речь переходила в рыдания.
Я подошла и села рядом. Взяла из её ослабевших пальцев ведро с мороженым, отставив подальше. Выискала на столе пульт и сделала завывания телевизора потише. Нам тут и без красиво утопающих своей драмы хватало.
Кое-как успокоив Арину и отправив её умываться, пошла на кухню. Не без труда нашла заварку и чистые кружки. Заварив чай, позвала
