был особый, козырный!
Вот я зайду… в этом вот платье, — чуть покраснев, про себя мечтала Анютка, — А он скажет — «Какая вы нынче красивая, Анюта»! Нет… не так! «Какая ты красивая, милая Анюта»! Да! Именно так и скажет! А я такая… А он…
Наконец, из кабинета вышел последний «гаврик»…
Схватив крынку, Анютка рванула дверь:
— Здравствуйте, Виктор… Андреевич… Не хотите ли молочка? Холодненькое, с погреба!
— А, Анюта! Молочко, говоришь? Что ж, можно.
Глава 8
Милицейский шофер Женя заклеил скат лишь вечером, в мастерской кузнеца Никодима. Пока искал, пока добрался, пока сам кузнец с Василием отыскали клей и тиски…
— Думаем машину специальную купить, скаты клеить, — разводя клей, довольно похвастал Вася. — Называется — вулканизаторская. От слова — вулкан!
— А не прогорите с автомастерской-то? — покачав головой, шофер недоверчиво усмехнулся. — В Зарном и автомобилей-то нет.
— Зато велосипеды есть, мотоциклетки, — закрывая ворота, пояснил сын кузнеца. — И город недалече. Тем более, скоро собрались рокадную дорогу строить. Как раз через Зарное! Вот транспорт-то и пойдет.
— Ну, удачи тогда, — потерев руки, Женя сдвинул на затылок фуражку. — В гостинцу как лучше пройти?
— А вон, по этой тропке! За колесом с утречка раненько можно — как раз просохнет.
Поблагодарив, водитель зашагал к санаторию, в коем имелись и «гостиничные» номера. Именно там и вознамерились заночевать милиционеры — начальник с водителем. Лишившийся колес «Ситроен» стоя возле изб, так что охочим до чужого людишкам — буде таковые явились бы — разобрать авто было бы весьма затруднительно. Тем более, что по ночам дежурил патруль «Красных скаутов», те тоже обещали присмотреть.
Начальник милиции уже занял двухкоечный «нумер» на третьем этажа, так сказать — «в мансарде» и, похоже, собирался к кому-то в гости — причесывался перед большим зеркалом, здесь же, под рукомойником, намочив расческу водой.
— Машина будет готова утром, часов в шесть, — войдя, браво доложил водитель. — Какие будут приказания, товарищ командир?
— В шесть — хорошо! — Красников оторвался от зеркала. — Сразу и выедем. Успеем и «летучку», и политинформацию провести… Короче, Евгений! Вон там, в графине, молоко. Угощайся, пей на здоровье! А крынку я отнесу… Мне тут еще обещали школьные фотографии показать… А потом еще, может быть, к товарищу Петрову на чай. Если вернусь не поздно.
На чай Виктор Андреевич опоздал, просидел в школе с Анюткой Прониной — рассматривали фотографии, да вспомнили совсем недалекое прошлое, да потом пили чай.
— Я, Анюта, у тебя одну фотографию заберу, — вдруг озаботился милицейский начальник. — Ну, где Коромыслов… Потом верну, не думай!
— Да я ничего такого и не…
— Протоколом выемки оформлю… Бумага с чернилами надуться у вас?
Кивнув, девчонка умчалась за чернилами и бумагой… А потом еще пришлось сбегать домой, за пером.
— Вот спасибо, Анюта!
Составив протокол, Красников подождал, пока высохнут чернила, да и засобирался в гостиницу — уже было поздновато.
— А ты что же, Анюта, домой не идешь?
— Я сегодня по лагерю дежурная! Вон на стене — график.
— Ну, тогда до свидания, — прощаясь, улыбнулся Виктор Андреевич. — Спасибо за чай… Да, платье у тебя красивое!
— Мама сшила… мы вместе…
Едва Красников ушел, как девушка расхохоталась и радостно всплеснула руками:
— Подействовало! Ага-а! Подействовало…
На всякий случай, Анютка и сама выпила молочка с приворотным зельем. Всего-то пару глотков…
* * *
Супруги Петровы с вечера легли спать рано. Катались на «Минерве» целый день. Сначала — на Моторный завод, на открытие лаборатории, потом на бензиновый склад — бывший «Нобель» — после чего — в исполком.
Из кабинета Гладилина Анна Львовна лично телефонировала в наркомпрос, Луначарскому, по поводу нового директора школы. И добилась-таки своего — Веру Николаевну Ростовцеву, несмотря на дворянское происхождение, в новой должности утвердили.
Утром, около пяти часов, в дверь «санаторной палаты» неожиданно постучали…
— Что, что такое? — вскочив, Иван Палыч поправил пижаму и отвори дверь. — Андрей? Случилось что? Тсс! Жена спит еще.
— Случилось, Иван Павлович! — свистящим шепотком отозвался Андрюшка. — Беда! Милицианты просили в пять разбудить. Я зашел, а там…
— Что такое? — доктор почувствовал, как застучало сердце. — Неужели, убиты?
— Да Бог с вами! — замахал руками парнишка. — Не убиты, но… Оба лежат, не встают. У них лихоманка, похоже.
— Та-ак… Пойдем, глянем…
Прихватив с собой полотенце, доктор вслед за Андреем поднялся на третий этаж.
— Иван Павлович — вот, эта дверь.
— Хорошо, — обвязав полотенцем нижнюю часть лица, доктор обернулся. — За мной не входи. Я сам…
Клиническая картина у обоих милиционеров было одинакова. Сильный жар, першение во рту, кашель… Все симптомы «испанки»!
Хотя… могла быть и обычная ОРВИ, так называемая «простуда»… Летом? Одновременно у обоих?
Анализ! Срочно кровь на анализ!
— Доктор, что с нами такое? — скрипучим голосом спросил Красников.
Приподнялся… и тут же рухнул обратно на матрас:
— Всю ночь словно черти гоняли!
— И у меня все кости ломит — не встать, — просипел с соседней койки шофер.
— В городе чем-то укалывались? — отойдя от койки, Иван Павлович снял полотенце. — Царапины, порезы были?
— Ни того, ни другого, доктор… — тяжело дыша, отмахнулся милицейский начальник. — Верно, молочка холодненького попил.
— Та-ак… Пожалуй, в больницу надо! Сейчас… я за носилками съезжу… Андрей! Поможешь потом…
Поместив больных в изолятор, Иван Павлович велел Глафире дать им отхаркивающее, сыворотку и немного аспирина…
Потом взял кровь на анализ…
Еще раз убедившись в худших своих предположениях.
Да, эта была «испанка»!
Хорошо, хоть вовремя разобрались…
— Обоим внутривенно — осельтамивир, — быстро распорядился доктор.
Снаружи вдруг заржала лошадь. На крыльце послышались торопливые шаги, и в смотровую вбежала Аглая.
— Снова у нас испанский грипп, — Иван Палыч повесил на гвоздь халат. — Два случая…
— Боюсь, что не два, Иван Палыч, а три, — покачав головой, вздохнула заведующая. — Там Пронин, Степан… председатель… На подводе дочку свою привез! Горит вся.
— Анюта? Давайте-ка ее побыстрее сюда.
* * *
Всех выписали уже через пять дней, хотя Красников порывался уехать и раньше. Однако, слово доктора в больнице было законом куда выше милицейского!
— Так что лежите спокойно, Виктор Андреевич! — смеялась Аглая. — Сергею
