содержанием фосфора. Неизбежный результат этого — хладноломкость.
Попросту говоря, уже откованные изделия ломаются гораздо легче, чем наша знаменитая хуразданская сталь.
— Это никуда не годится, Ашот! Нельзя с таким оружием воевать! — воззвал я. — Подождите немного, я придумаю способ…
— Сколько именно ждать, Учитель? Полгода? Год? Нет у нас этого времени! Сейчас наш проект живёт взаймы. Мы одолжили корни папируса у Клеомена, а людей — у моего отца. Но процент высок и возвращать надо быстро. Так что не переживайте, справимся и с вот этим…
«Ну да, героизм одних — всегда следствие недальновидности других!» — печально подумал я.
Справиться-то они справятся, но сколько лишней крови при этом прольют? И своей, и чужой? И всё — только из-за паршивой стали.
* * *
— Ты посмотри, какая у нас сталь получилась! — довольно кудахтал Пигмалион. — Такие резцы только Еркаты делали! А теперь и мы так умеем! Эх, и разбогатеем же мы, партнёр!
— Погоди! Да постой ты! — озадачился Ильдар. — При чём тут сталь? Ты же — химик, а не железных дел мастер?
— Па-аду-умаешь! — презрительно оттопырив губу, ответил толстяк. — Руса — тоже химик. Но начинал он как раз с того, что отладил для родни способ делать сталь высокого качества. Ничего сложного, на самом деле. Сироп у нас теперь есть, так? Из него получаем уксус, в котором растворяем плохую руду. А потом из раствора получаем руду высочайшего качества. Еркаты её называли «чёрным камнем». Дальше обычная плавка с чистым углем и получаешь железную крицу. Руса уже и не скрывает этот способ.
— Погоди. А почему тогда ты раньше так не делал? — снова не понял Экбатани.
— А-а-а! Так чистую железную крицу получить — даже не половина дела, это многие умеют. И как насытить её углеродом, тоже многим кузнецам известно. Но Руса много раз говорил, что качественная сталь — это плавленая сталь. А там температуры такие, что… Ни одна обычная печь не достигает.
— Так ты что, новую печь придумал? Очень жаркую?
— Глупости! Я научился карбид получать. Ещё один секрет Русы раскрыл! — гордо выпятил куцую бороденку химик. — А в пламени карбида такой жар, что плавится даже чистое железо!
«Надо же!» — подивился шпион. — «А ведь этот неопрятный толстяк, похоже, и правда, настоящий гений. По крайней мере, секреты Русы он щёлкает один за другим, как белка орехи. Беречь его надо!»
* * *
Города бывают разные, и судьбы у них отличаются. Гела[3] была подобна упрямому деревцу, выросшему на отвесном каменистом склоне, и цеплялась за жизнь вопреки всем обстоятельствам. Даже название города, означавшее на языке аборигенов «зимний мороз», ясно говорило о суровом характере.
* * *
[3] Гела — греческая колония на Сицилии. Основана колонистами с Родоса и Крита в 688 году до н.э. Независимый город-колония, проводивший самостоятельную политику.
* * *
С первого дня колонисты вели ожесточенную борьбу с племенем сиканов, живших в этих местах до их прихода. Потом они бились с другими сицилийскими городами, вчерашние союзники при этом легко становились противниками, а враги — союзниками. Довелось отбиваться и от афинян, потом началась череда войн с Карфагеном, который ухитрился разрушить город и изгнать его жителей. Выжившие укрылись в соседних Сиракузах, но через несколько лет вернулись, отстроили город и добились признания своей независимости.
Шестнадцать лет прошло с тех пор, как закончили восстанавливать городские стены. Горожане вздохнули свободно, торговля, служившая основным источником богатств города, стала оживляться.
А потом Македонский сокрушил зазнаек из Тира и Газы, поверг в пыль Стовратые Фивы и покорил Персию. Потоки товаров с Востока хлынули в страны Великого моря полноводной рекой, резко прибавилось и золота с серебром, в результате аристократия Гелы разбогатела совершенно неприлично.
А в последние годы к этому добавили товары «от Еркатов», монеты «небесного металла» и многие приятные и удивительные вещи. Карфагенянам стало не до захватов новых территорий, своё бы сохранить, казалось бы — живи да радуйся? Но нет!
Стражник, размышлявший обо всём этом, зло сплюнул. Вечно богатеям неймётся! Спорят теперь о том, как быть, если Александр Великий решит собрать под своей рукой всю Великую Грецию[4]? Покориться, подобно сидонцам, или заключить союз с Карфагеном?
И добро бы они об этом просто спорили! Он снова зло сплюнул, вспомнив про «лучших людей города». Ведь доведут своими распрями до того, что город вымрет и без вражеского нападения[5].
* * *
[4] Великая Греция — историческая область с древнегреческими колониями, основанная в античный период (начиная с VIII века до н.э.). Великая Греция включала прибрежные территории южной части Апеннинского полуострова и Сицилии. Важнейшими городами были Тарент, Партенопея (Неаполис), Сиракузы и Кумы.
[5] В реальной истории при правлении Агафокла (тиран Сиракуз с 317 г. до н.э., правитель большей части Сицилии с 304 г. до н.э.) начались распри между аристократией и простыми горожанами, приведшие, в частности к тому, что карфагеняне в 311 г. до н.э. захватили Гелу без особого сопротивления. Аристократы фактически сдали город захватчикам. В альтернативной реальности Цикла распри начались раньше, да и судьба города отличается.
* * *
Нет уж, пора отсюда в Сиракузы податься, благо недавно жалованье подняли, и удавалось раз в неделю отложить новенькую блестящую тетрадрахму из «небесного металла». На удивление удобную штуку ввёл в оборот Александр Великий. Весит немного, принимают её от Геркулесовых столпов до далёкой Индии, а говорят, что и в далёком Китае принимают, причём даже дороже, чем здесь. И при этом даже он, простой стражник имеет возможность по одной такой монетке в неделю откладывать.
Нет, решено! Ещё год прослужит, и переберётся в Сиракузы! Он кивнул сам себе и вслушался в тишину ночи. Он не ошибся, смена приближается. Значит, скоро можно будет и вздремнуть. Немного, конечно, до восхода солнца чуть больше часа осталось, но ведь в это время и сон — самый сладкий. Он мечтательно вздохнул, да так и замер, удивлённо таращась на небо.
Из-за городской стены к Дровяным складам, где, вопреки названию, хранились не только дрова, но и лес для постройки и починки кораблей, брёвна на продажу заезжим купцам и для разных хозяйственных нужд, протянулась огненная дуга.
Множество стрел, каждая из которых, казалось, извергала огонь, устремились к этой цели. Он глухо вякнул, представив, что будет твориться в том месте через считанные минуты, как огненная река изменила направление, накрывая корабли, стоящие в порту и
