Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 319
бы очков своим «однопартийцам», ну а нет… Но это в теории, а в письме Павел попросил успокоить иеромонаха, как-нибудь дискредитировать, чтобы спецслужбы приготовили хитрую многоходовку, но… Иосифлянин разочаровал: оказалось, что он не лидер, а «рупор». Умение красиво говорить, пусть и шаблонными фразами, далеко не всегда является признаком ума или хотя бы знаний. Алексий попался на все крючки: деньги, чревоугодие, алкоголь, женщины, тщеславие…
– …И ты, император, – величаво продолжал иеромонах, указывая на герцога Померанского посохом, – лучше бы прогнал проклятых папистов да лютеран, да крестился бы в веру православную!
Сказав это, он выпрямился горделиво, обведя окружающих высокомерным взглядом. Ой дурак… Это ведь была ещё одна ловушка для совсем уж… неграмотных, и он послушно повторил то, что ему «напел» очередной подсадной… Ну и бестолочь…
Вздохнув печально, Рюген прикрыл глаза, открыл… и произнёс:
– Ты, дружок, широк в плечах, да башкой совсем зачах. Вот умишко и поправишь, на казённых-то харчах[410]…
Хлопнул в ладоши, и двое стражников Синода взяли того под локти. Для таких вот особ, имеющих «почти дипломатический» статус, имелась специальная тюрьма – вполне комфортабельная.
– Увести.
После полудня зашёл к Михелю Покоре – главному инженеру и главному артиллеристу как Венедии, так и империи. Кашуб, даже получив титул имперского графа, звание фельдмаршала и весьма солидные поместья, остался всё тем же мужиковатым выходцем из едва ли не крестьянской семьи. Но сейчас это уже никого не волновало, авторитет у него был колоссальный, да и «прототип» у него уже был: легендарный Миних – тоже далеко не аристократ по рождению.
Традиционно несколько раз в году Михель устраивал смотры для иностранцев, желающих завербоваться на венедскую службу. Вообще-то Грифич не был в восторге от иностранцев-наёмников, но артиллерия дело такое… Ну не хватало пока людей, не хватало! Несмотря на двойное жалованье артиллеристов, большая часть дворян предпочитала более традиционные военные карьеры – кавалерия, флот и пехота. Люди же, имеющие достаточное образования для службы в артиллерии, в большинстве своём предпочитали более мирные или финансово выгодные профессии.
В последние пару лет наметился тонкий ручеёк кондотьеров из Франции и Испании. В обеих странах правили Бурбоны, и в обеих странах была предгрозовая ситуация. Причём в Испании к Бурбонам отношение было куда как хуже: многие считали их оккупантами, постоянные заговоры и восстания были нормой. Впрочем, логика в поступках заговорщиков прослеживалась: испанские Бурбоны вели профранцузскую политику, часто даже в ущерб Испании. Но если предыдущего монарха – Карла Третьего – всё-таки уважали за несомненные деловые качества, то вот его преемник – Карл Четвёртый – менее чем за пару лет успел сбросить все достижения в пропасть. Что говорить, если фактически страной правил любовник его жены – Мануэль Годой!
Храбрые шевалье и идальго не боялись воевать и умирать, но вот участвовать в приближающейся гражданской войне желали не все. Вот и сейчас…
– Капитан Наполеоне Буонапарте, – представился вошедший соискатель.
Попаданец от неожиданности раскашлялся. Ну ни хрена себе! Отпив воды, он знаком велел тому продолжить. Кстати, очень красивый и подтянутый мужчина, никакого лишнего веса, да и рост вполне средний[411]…
– Дворянин, корсиканец, артиллерист. Участвовал в боях в Новом Свете, звание капитана получил за взятие Мурсии.
– Слышал о том деле, – благожелательно отозвался Михель, – но думал, вам за это больший чин дали.
Наполеон промолчал, только выразительно пожал плечами.
– И почему же вы хотите покинуть Францию и поступить к нам на службу? – спросил Рюген.
– Потому что не вижу там перспектив. Там явно намечается смута, а я не могу понять, к какой стороне лучше примкнуть.
– А ещё вас уволили со службы как неблагонадёжного, – спокойно добавил Михель, заглянув в бумаги.
Губы Наполеона задрожали…
– Уволили, – с горечью отозвался он, – я всего лишь хотел блага моей Корсике[412]. А оказалось, что если моё мнение о благе родины расходится с мнением Парижа, то я – неблагонадёжный и потенциальный бунтовщик, хотя я с товарищами хотел примирить Корсику с Францией!
Попаданец смотрел и видел не будущего (возможного, только возможного!) врага России, а обычного молодого офицера с не слишком удачной судьбой. История явно пошла по другому пути, а безусловно прекрасный артиллерист лишним не будет. Присмотрим заодно…
– Что ж, капитан Буонапарте, – негромко сказал герцог Померанский после обмена взглядами с Покорой, – вы приняты на испытательный срок. В канцелярии вам выдадут аванс… – тут Рюген с некоторым сомнением оглядел потрепанный мундир и впалые щёки, вспомнил, что у него было очень много братьев и сестёр, которые до определённого времени жили небогато… – и подъёмные. Ваша задача: показать себя хорошим артиллеристом и вжиться в офицерское сообщество. А ещё – выучить венедский язык как можно быстрее.
Глава восьмая
Пришла пора взяться за мемуары. Раньше это всё откладывалось и откладывалось, но – надо.
– Ой-ё! – протянул Игорь, перечитывая творение секретарей. Ну да – писал не сам, графоманией он не страдал. Да и откровенно – мало кто из местных «шишек» писал свои опусы сам. Так – взять грамотного секретаря, пересказать ему вкратце сюжет и основную идею, затем поправить, поправить ещё раз… и мемуары готовы.
В его же случае задача несколько осложнялась: таким же образом «писали» мемуары все ближники, так что требовалось выработать единую сюжетную линию. По настоянию попаданца, максимально правдоподобную. Здесь этим не слишком заморачивались, но хотелось, чтобы историки в будущем относились к его мемуарам как к абсолютно достоверным документам, которым можно доверять полностью. А для этого – минимум расхождений у самого Игоря и его приближённых и конечно же – максимум правды.
Даже какие-то нелицеприятные для них вещи описывались достаточно честно. Ну… почти. Там – слегка недосказал, здесь – написал о том, что пришлось принимать неприятное решение в условиях дефицита информации или прямого обмана… И пожалуйста, мемуары становятся главным историческим документом. По крайней мере, на это надеялся попаданец, прекрасно помнивший, насколько избирательно подходят историки к интерпретации фактов. Проще говоря, «кто девушку обедает, тот её и танцует».
Проблема же заключалась в местных литературных традициях, требующих изрядной велеречивости, словоблудия, наукообразных слов и философских рассуждений. Выглядело это порой забавно: описание боя от нормального такого рубаки с четверть вековым стажем и тут же вставка про виденное недавно стадо овечек (ах, как они напомнили мне босоногое детство!). После этого следовало несколько абзацев или даже страниц про это самое
Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 319
