обнаружил письмо от Леночки Залесской, которая приглашала меня на каникулы к себе в Москву. Надо сказать, несколько запоздалое приглашение, но все равно, рад, что не забывает. Надо будет и себе отписаться.
Первый день второго полугодия начался как обычно с рассказов о том, кто и как провел свой отпуск. Вот только аудитория была тихой и выглядела какой-то пустынной. Все же не все студенты, жившие поодаль от Киева, успели вернуться к началу занятий. Так же как и мой грузин, они не очень-то и соскучились за этими лекциями.
Во втором полугодии, из нашего учебного плана исчезла начертательная геометрия, вместо которой появилось черчение, требующее аккуратности и терпения, чего в прошлой жизни мне очень не хватало. А главное, ввели теормех или теоретическую механику. По сути, это была та же физика, но вот его название...! Это название выглядело пугающе, каким-то академическим, что ли. Его окутывала аура истинной высшей школы.
Неожиданно, мне вспомнилась старинная студенческая притча - сдал теормех, можешь влюбиться, сдал сопромат, можешь жениться. Ранее, я никак не мог понять всю глубину, содержавшуюся в этом послании потомкам, и лишь заметно позже все стало на свои места. Ведь сопромат, начинают изучать со второго курса, когда почти все студенты достигают возрастного барьера в восемнадцать лет и получают законное, а для кого-то и долгожданное право, нести документы в ЗАГС.
Недели через две, после начала занятий, почтальон Печкин принес повестку, по которой, мне выдали пухлую бандероль с двумя солидными сургучными печатями. Любопытство победило обычную сдержанность, и я распечатал пакет прямо на почте. Внутри находилось три экземпляра газеты "Прикарпатская правда", где на четвертой странице я увидел себя, несущегося с горы, в вихре снежных брызг. Хорошо была видна и сама доска. Под фото, напечатали и статью о студенте, молодом энтузиасте спорта из Киева, который изобрел новый, оригинальный способ катания, который, без сомнения, получит большую популярность и дальнейшее развитие. Разумеется, это была не передовица, но так оно и лучше, ведь каждый советский человек открывал газету, именно с этой, четвертой страницы, полностью игнорируя партийные решения и прочие подвиги с полей и у мартеновских печей.
- Вот и славно, даже без усилий с моей стороны, все складывалось просто замечательно, по крайней мере, приоритет официально зафиксирован в прессе, а далее будем посмотреть.
Все же, быть первым это почетно, а главное - такое навсегда запоминается. Все мы помним имя первого космонавта Юрия Гагарина, ну может еще и второго, а вот кто был третьим, совершившим, орбитальный полет?...... Не напрягайтесь, я сам подскажу - это Джон Гленн. Неужели забыли? Вот и знайте, запоминают всегда первых.
Не останавливаясь на достигнутом, я и дома несколько раз выходил на снег, чтобы проверить некоторые усовершенствования. И хотя склоны у нас так себе, что-то показать удавалось. Жаль, ведь при отсутствии конкурентов, сейчас самое время завоевать медаль чемпиона мира по сноубордингу! Хотя вру, теперь уже по снегопланингу. А еще, не мешало бы позаботиться о десятке экземпляров этого карпатского издания, ведь лет через пятьдесят, эта короткая публикация станет настоящей находкой для музеев спорта всего мира. Как-никак, а день основания нового олимпийского вида!
Со второго полугодия я с удивлением отметил, как в позитивную сторону сдвинулись мои отношения с кафедрами условного марксизма - ленинизма, особенно с их еврейской фракцией. Если после Нового года я ловил осторожные взгляды лишь от доцента Николаева, то после того, как на концерте, посвященном успешному запуску очередной ракеты, прозвучала моя песня с анонсом - музыка и слова Александра Сиверинского, к нему присоединились и коллеги. А уж после празднования всемирного женского дня, так и вообще, отношение Исаака Марковича и приближенных, стало и вовсе дружеским.
Все случилось не просто так, а как обычно, случайно. Перед очередной парой мои коллеги принялись рассуждать о том, что не плохо бы всем вместе махнуть на ближайшие выходные в Чернигов. Во-первых, хотелось просто погулять по этому старинному городу, который помнил времена Киевской Руси, и кроме того, достойно отметить день рождения Виталика Богатько, отец которого, лет десять как работал директором тамошнего ресторана. К сожалению, имея лишь один выходной - воскресенье, мы никак не успевали обернуться туда и обратно, да еще нормально погулять. Рассматривались и иные варианты, в том числе и поступавшие от виновника возможного торжества,
- Братцы, а давайте попробуем договориться с нашими преподами, может они согласятся перенести нам субботние пары.
- Оставь мечты сюда входящий …. Виталик, ничего у нас не выйдет. Конечно, лабораторки по химии и английский нам могут и перенести, а вот как быть с теормехом? Там же будет лекция для всего потока – возразил Мишка.
Мои коллеги приуныли и задумались, не находя выхода из ситуации. Сам я, также не мог ничего понять, поскольку моя долговременная память утверждала, что у нас уже должна быть пятидневная учебная неделя. Лишь со временем, отучившись пять курсов, но так и не дождавшись, когда же шаббат объявят не рабочим, я все вспомнил. Дело в том, что в первой жизни, начиная с третьего курса, я начал подрабатывать на нашей кафедре, где меня, на полставки, оформили лаборантом. Именно поэтому, как для не участвовавшего в учебном процессе, суббота была у меня выходным.
Но, выходной был лишь от работы, а не от лекций. А вот сейчас, память подвела и наложила былые воспоминания на занятия в институте. Пятидневку, разумеется, введут, но будет это гораздо позже, а пока я с показным возмущением заявил,
- Что тут поделать, не повезло нам друзья. К примеру, в США, на предприятиях Генри Форда уже давно работают по пять дней в неделю. Оказалось, что их работникам только и нужно, как поработать лишние час-полтора. Получиться тех же сорок два рабочих часа. Этот прохиндей Форд даже немного выиграл на этом. А у нас что? А еще говорят, что в нашей стране, все на благо человека, то есть для нас!
И затем, в шутку предложил,
- Вот что, давайте-ка все сядем, и Мишка, как староста, накатает письмо в ЦК КПСС, чтобы и нас студентов, как можно быстрее перевели на пятидневку, тогда и проблем с Виталькиной днюхой не будет.
Увлекшись, мы и не заметили как неслышно, будто на кошачьих лапках, в аудиторию вошел товарищ Николаев, он же Исаак Маркович. Вот был у человека такой талант опытного подпольщика. Оказывается, он уже несколько минут грел уши, слушая, как мы, перебивая друг друга, обсуждаем свою проблему. Окинув нас внимательным взглядом,
