сказала Джейн, просматривая статистику на планшете. — Возможно, играет роль ваше происхождение. Думаю, пора пойти дальше.
Она подняла на меня взгляд — холодный, расчётливый и при этом воодушевлённый.
— Такими темпами мы можем не просто нейтрализовать негатив, а выстроить образ человека из народа. И для этого необходимо одно место — местные фуд-корты под открытым небом.
Речь шла о знаменитых уличных центрах питания в Сингапур — шумных, пахнущих жареным чесноком, соевым соусом и влажным тропическим воздухом. Там гул голосов сливается с лязгом посуды, а потолочные вентиляторы лениво гоняют густой пар.
Я не ненавидел такие места. В их живой небрежности было своё очарование. Тёплый свет ламп, пластиковые столы, разноцветные вывески, крики продавцов — всё это дышало жизнью.
Проблема заключалась в другом — в гигиене.
Я заказал курицу с рисом и сел на пластиковый стул.
Стул оказался липким.
В индии было бы гораздо хуже. Так что именно такими мыслями себя приоборил.
«Всё нормально… это Сингапур… просто влажность, одна лишь влажность…»
Я упрямо повторял это про себя, стараясь не смотреть по сторонам. Но взгляд сам цеплялся за столешницу — крошки, пятна неизвестного происхождения, следы соуса, оставшиеся от предыдущего посетителя. На родине бывало и хуже.
Выбора не было.
В таких местах нет официантов, протирающих столы после каждого гостя.
«Продезинфицировать…»
Инстинкт требовал достать салфетки с антисептиком и тщательно обработать всё вокруг. Пальцы даже чуть дрогнули. Но здравый смысл резко остановил меня. Мы создавали образ «своего парня». Стоит мне начать демонстративно вытирать стол — и весь эффект рухнет.
Сохраняя спокойное выражение лица, я взял ложку и поспешно зачерпнул рис.
…И замер.
Это было неожиданно вкусно.
Нежная курица легко распадалась под зубами, выпуская прозрачный ароматный сок. Имбирный соус добавлял остроты и свежести. Рис, сваренный на курином бульоне, блестел, каждое зёрнышко сохраняло форму и отдавало лёгким тёплым ароматом жареного чеснока.
Но даже наслаждаясь вкусом, я краем глаза видел пятна на столе. Нервы подрагивали, будто струна. В итоге я, вероятно, установил личный рекорд по скорости поедания курицы с рисом.
Миссия была выполнена.
Вернувшись в отель, я первым делом потянулся к таблеткам для желудка.
Усилия, однако, принесли результат. В сети начали появляться живые отклики очевидцев.
«Сегодня видела Шона! Подруга спросила: „Это кто, айдол?“ А я сказала: „Нет, это тот самый человек, который обрушил китайский рынок“. Я просто перечислила факты, но звучало как безумная фантастика».
«Он оказался удивительно скромным. Я спросил секрет успеха, а он ответил: „Меня переоценивают, я просто быстро говорю“. Простите, но в этой фразе экономического веса больше, чем у некоторых стран».
«Бежала в Ботаническом саду, и он сказал: „Ты справишься“. Представляете, человек, который двигает рынки, подбадривает обычных людей».
«Видел его в нашем фуд-корте за курицей с рисом. Ел с такой скоростью, что это точно было не позёрство. Полное погружение».
Реакция оказалась преимущественно положительной. Часто повторялись слова «скромность» и «человечность».
— Подлинность… — протянул Пирс, пролистывая экран телефона.
Он усмехнулся.
— Давно хотел спросить — ты проходил актёрские курсы?
— Это была искренность. И ничего больше, — ответил я устало.
— Искренность, из-за которой ты сейчас ищешь таблетки от изжоги?
Обычно я бы резко парировал. Но в тот вечер сил спорить не осталось. В животе всё ещё неприятно ныло, а в памяти всплывал липкий холод пластиковой поверхности.
Пирс вдруг стал серьёзен.
— Всё же реакция мягче, чем я ожидал. Учитывая, какие волны ты обычно поднимаешь, это почти штиль. Тебя это устраивает?
Если бы подобное произошло в Нью-Йорке или в Кремниевой долине, одного-единственного «случайного» появления хватило бы, чтобы интернет вспыхнул, как сухой хворост. Ленты новостей захлебнулись бы заголовками, аналитики соревновались бы в громкости прогнозов. По сравнению с этим сингапурская реакция действительно выглядела сдержанной — почти деликатной.
Я спокойно улыбнулся.
— Именно такой уровень нам и нужен.
Пирс приподнял бровь.
— Вот как?
— У каждого топлива своё назначение. Бензин вспыхивает мгновенно, дрова разгораются медленно, но держат тепло долго.
Сингапур был дровами — ровное, устойчивое пламя без взрыва. Он не предназначался для громкой детонации. Настоящий фитиль я заложил в другом месте.
— А Корея? — не отставал Пирс.
Он без устали пытался выйти на Национальную пенсионную службу, но в ответ получал лишь вежливое молчание.
И это было закономерно.
Фонд оказался в эпицентре скандала: голосование в поддержку слияния крупного конгломерата помогло укрепить семейный контроль над наследованием управления. Председателя арестовали. Директора по инвестициям допрашивали. Главу корпорации таскали на следственные слушания. В воздухе стоял густой запах политического дыма.
— Не похоже, что ситуация идёт на спад… — тихо заметил Пирс.
В таком состоянии фонд не сделает ни шага. Любая попытка давления сейчас обречена. А значит, оставался только один путь.
— Не имеет значения. Мы действуем по плану.
— По плану?
Пирс смотрел на меня с недоумением. Я медленно размял затёкшую шею, чувствуя, как хрустят позвонки.
— Всё просто. Стоит мне появиться в Сеуле, и им придётся встретиться со мной.
— В такой обстановке?
— Разница лишь в том, придут ли они добровольно… или их приведут обстоятельства.
* * *
На следующий день самолёт мягко коснулся полосы. За иллюминатором проступили очертания города, раскинувшегося у реки, над которой висела лёгкая зимняя дымка.
Я таки прилетел в Сеул.
— Давно не были здесь, — осторожно заметила Джейн, глядя на меня.
И как отвечать на этот вопрос? Да никогда здесь ещё не был. С финансовой точки зрения это такая дыра… И, если бы не нужда собрать сто миллиардов, в жизни бы сюда и не попёрся. Если только как турист, когда стану старым и отойду от дел.
В зале прилёта пахло кофе, свежей выпечкой и чем-то металлическим — смесью кондиционированного воздуха и спешки. Люди говорили быстро, отрывисто, знакомая интонация корейской речи звенела в ушах. В Нью-Йорке всё-таки корейцев хватает.
— Куда направимся? График пока не утверждён… — спросил Пирс.
Формально я прибыл ради переговоров с Национальной пенсионной службой. Но сейчас им нужно было время — хотя бы несколько дней, чтобы осела пыль.
— Начнём с подготовки почвы, — сказал, бросив взгляд на Джейн.
В Корее у меня и без того была неплохая репутация. Имя Шона знали, статьи читали, споры вели. Но симпатия публики и инвестиционное решение — вещи разной природы.
Главная проблема заключалась во времени.
Страна находилась в разгаре политического шторма. Когда в доме беспорядок, двери для посторонних закрываются плотнее.
