по которым носятся незнакомые машины, растут неземные деревья и цветы, ходят одноглазые циклопы. И звери там — тоже одноглазые. Еще видел сражения с чудовищными тварями, — возможно, это и были фурбенские полуспруты-полуящеры… Я, грешным делом, решил, что слишком много боевиков смотрел за последние полгода — вот и мерещится всякая дрянь… Но вот что странно — почему его сновидения воспринимал только я. Вся рота спала нормально и видела нормальные сны.
Поразмыслив над этим, Аркадий быстро нашел объяснение:
— Ничего нет странного. Координатор предупреждал, что в результате длительного общения с троклемской техникой у нас должна повыситься чувствительность к телепатии. Роботы Лабиринта, если помнишь, создавали поле сверхвысокой частоты для чтения и передачи мыслей, и мы находились в этом поле достаточно долго. Как следствие, некоторые клетки мозга слегка переродились.
— Понятно… — Подполковник вдруг захихикал. — Вот дает наш супермозг!
Намекает, чтобы мы ликвидировали базу электронной разведки в Иерусалиме.
Представляете картину: я сажаю в «Мрию» роту спецназа при полном снаряжении, с танками и пушками, а потом у пилотов вытягиваются лица, когда они слышат приказ взять курс на Ближний Восток!
Нервное напряжение отступило, обе супружеские пары развеселились, гроздьями посыпались шутки. Надюшка даже заметила: мол, высадка такого десанта в центре самого вооруженного из ближневосточных государств — это сюжет, который заставит побледнеть от зависти самого крутого голливудского продюсера. Женщины бурно заспорили: кто из кинозвезд должен играть в таком фильме. Мужчины смачно комментировали этот диспут, затем Аркадия осенила очередная идея, и физик сказал:
— Старик, помнишь последний роман твоего отца? Там тоже описана война между циклопами с Альфы Центавра и спрутами с Фомальгаута. А всякие придурки-скептики не верят пророчествам нашего брата-фантаста!
— Да, у папани были большие неприятности из-за этого романа, — сообщил Сергей. — Его долго и нудно песочили в «Литературке» за вопиющие идейные ошибки.
Говорили, что изображение войны между космическими цивилизациями — это пагубное влияние низкопробной американской литературы, а советские писатели-фантасты обязаны описывать дружбу народов и успешную борьбу против империализма.
Они посмеялись над ограниченностью идеологов. Потом Аркадий поведал о недавнем визите Барханова, который совершенно точно угадал, что звездные пришельцы маскируют свои корабли под астероиды и кометы. Про ошибочную как ему казалось, гипотезу насчет экспедиции профессора Недужко Аркадий говорить постеснялся. Зато он намекнул, что хорошо бы пристроить коллегу на службу в «финист».
— Человек совсем отчаялся, — давил он на жалость. — Готов в Иностранный легион вербоваться. Неужели нельзя взять парня в твою часть?
— Можно и даже нужно, — решительно сказал Сергей. — В такой обстановке очень полезно иметь под рукой толкового уфолога. Только расскажи подробнее, что он из себя представляет. Я, знаешь ли, не люблю таких рафинированных интеллигентов, от этой публики в серьезном деле никакой пользы, кроме вреда.
— Не беспокойся, тут рафинадом и не пахнет. Атилла отбарабанил полный срок в Афганистане. Кажется, командовал там взводом снайперов.
— Снайпер? — обрадовался подполковник. — Так бы сразу и говорил. Тащи его сюда!
Когда гости ушли, а хозяева вытаскивали тарелки из посудомоечного агрегата, Диана вдруг вспомнила давешний разговор о линкорах. Развеселившись, она пошутила: дескать, Аркадий столько лет дружит со старым морским волком, а совсем не разбирается в классификации боевых кораблей. Особенно рассмешила ее наивность приятеля, который поверил байкам, будто Штаты перед войной продали Союзу линейный корабль.
— Между прочим, тут он прав, — рассеянно заметил Сергей, укладывая посуду на полки сушилки. — Мой папаня рассказывал, что несколько раз летал по этому поводу в Сан-Франциско. Он устанавливал радары на «Халхин-Гол»… А откуда Аркадий узнал эту историю?
— Не могло быть такого корабля, — настаивала Диана. — Я прекрасно знаю…
— Ты не можешь знать, потому что все события, связанные с покупкой «Халхин-Гола», страшно засекречены. Отец поведал мне подробности незадолго до смерти, когда я заканчивал училище. Он все мечтал организовать экспедицию, чтобы поднять бортжурнал линкора и кое-какие реликвии, которые остались на корабле.
Диана разволновалась, пытаясь вразумить мужа.
— Не существует такой секретности, — возбужденно внушала она. — Какая-нибудь кроха информации все равно просочилась бы.
— Смирись. — Сергей ласково обнял ее. — Там случилось что-то форс-мажорное. Когда наш экипаж перегонял корабль из Сан-Франциско во Владивосток, произошло столкновение с японским флотом, который шел бомбить Пёрл-Харбор. Чуть не разразился международный скандал, но потом на самом высоком уровне договорились ничего не сообщать и уничтожить все архивные материалы.
Скептически поглядев на него, Диана съязвила: так, мол, недолго поверить, что таинственный линкор похитили пришельцы из космоса. Сергей не понял, при чем тут инопланетяне. Диане пришлось по памяти излагать бархановские домыслы о затерянной на островах базе пришельцев. Выслушав ее, Сергей признался, что у него совсем крыша поехала.
— Ты подумай, что получается, — медленно проговорил он и принялся перечислять факты: — Мой отец участвовал в достройке линкора «Халхин-Гол» — это факт. Линкор погиб в конце сорок первого года — тоже факт. Примерно тогда же на Землю прилетали гуманоиды с одним глазом — это мы сегодня узнали от Координатора, который вряд ли стал бы врать. Наконец, мой отец описывал пришельцев с глазом посреди лба. Как все это объяснить?
— В последнем романе он писал про трехглазых, а не одноглазых брательников по разуму… — Диана задумалась. — Впрочем, тоже можно понять. Наверное, он не имел права сообщать обо всем, что знал.
— Вот именно.
Конечно, проще всего было бы выяснить обстоятельства этого инцидента у Координатора или Мозга Станции, однако связи с Лабиринтом не было и в ближайшие дни не предвиделось. Еще раз обсудив обстановку, они решили собрать для серьезного разговора всех Посвященных и пригласить на эту встречу Атиллу Барханова.
Глава 4
ДАЛЬНИЕ РОДСТВЕННИКИ
В институте подводили итоги вступительных экзаменов. Диана рассеянно курила у раскрытого окна, когда в дверь постучали. Кто-то из коллег крикнул:
— Войдите!
Скрипнула дверь, после чего незнакомый мужской голос осведомился:
— Это кафедра политологии исторических процессов?
— Она самая, — как всегда, приветливо залепетала старая дева Светлана Ивановна. — А вам, простите, кого?
— Здесь должна работать моя родственница. Каростина.
— У нас таких нет. — Тон Светланы Ивановны сразу стал сухим.
— Возможно, она сохранила девичью фамилию, но ее супруга зовут Каростин Сергей Михайлович.
Тут наконец Диана сообразила, что речь идет о ней, и обернулась. У входа стоял некто совершенно незнакомый в мундире полковника милиции. Таких родственников у нее наверняка не имелось.
— Сережа — мой муж, но… — неуверенно начала она.
— Во-первых, здравствуйте. — Суровое лицо посетителя осветилось приветливой улыбкой.
— День добрый. — Диана продолжала недоумевать.
— Вероятно, я не слишком толково объяснил, — сказал полковник. — Я прихожусь родственником вашему супругу. К сожалению, не смог быть у вас
