в которые будут принимать детей с шести лет. Так же планируется строительство трех домов малютки для младенцев. Так что прошу вас, господа и дамы, поделиться с сиротами, предлагаю помимо денег жертвовать и ваши украшения.
Вдовствующая императрица вышла вперед и произнесла — Подаю пример! Отдаю сиротам свои драгоценности!
Мария Федоровна с сожалением осмотрела бриллиантовые диадему, ожерелье и серьги, которые она положила в поставленный в зале деревянный резной сундук. Положив, обратилась к гостям — Надеюсь что за вечер этот сундук заполнится доверху! Прошу, дамы, последовать моему примеру.
Следующей к сундуку подошла я, положив в него подаренный мне мужем комплект драгоценностей с изумрудами. За мной потянулись женщины из рода Романовых, а затем остальные. Блистающая красотой и кучей драгоценностей тридцати четырехлетняя княгиня Юсупова отпустила руку мужа Феликса и, подойдя к сундуку, стала снимать с себя навешанные драгоценности, пока на ней не осталось только обручальное кольцо. Мария Федоровна поощрительно ей улыбнулась и громко произнесла — Берите пример с Зинаиды Николаевны, она показала нам как следует поступить знатной дворянке! — Мария Федоровна усмехнулась и тоже сняла с себя все драгоценности, давя при этом жабу, которая так и мешала выпустить их из рук. Наконец вдовствующая императрица опустила снятые с себя ценности и отошла в сторону. Остальные дамы были вынуждены поступить нашему примеру, полностью снимая с себя все украшения.
Николай потер ладони и объявил — Пока наши дамы избавляются от ценностей, прошу их мужей начать участие в аукционе. Ее Величество Александра Федоровна организовала общество рукодельниц, в которое вступили многие обеспеченные дамы. Женщины шьют и вяжут не ради собственного удовольствия, они создают вещи для бедных. Вещи созданные их руками тоже будут выставлены на нашем аукционе. В качестве главных лотов аукциона выставлены картины наших художников.
Князь Феликс Феликсович граф Сумароков-Эльстон после возвращения в свой дворец на Мойке, зло выдохнул — Мало того, что у нас отняли землю, так еще сегодня лишили нас нескольких миллионов! Тебе не кажется, дорогая, что над нами изощренно поглумились?
Княгиня пожала плечами — Феликс, ты не прав, даже вдовствующая императрица после моего щедрого жеста также сняла с себя все, что на ней было.
— Как сняла, так после бала все обратно и забрала!
— Я почему-то уверена, что это не так. Ты не обратил на ее глаза. В них отражение какого-то горя, ожидание неизбежной беды. Завтра ты как адъютант великого князя Сергея Александровича попробуй у него узнать чем вызвано такое изменение у вдовствующей императрицы. Она раньше от своих драгоценностей никогда бы не отказалась. Что-то тут не так. Она будто пытается с помощью ценностей откупиться от ожидаемой беды.
Феликс отмахнулся — Это полная ерунда! Меня не это интересно, я не понимаю, почему все, кто лишился своих земельных наделов, только языком болтают, но ни один не пытается восстановить справедливость.
Княгиня покачала головой — Ты совсем сошел с ума? Хочешь, чтобы нас как бунтовщиков лишили титулов, всего, что мы имеем? Ты хочешь, чтобы наши дети в приюте сиротском оказались? Не вздумай даже думать об этом! Ты в курсе, что на окраине столицы, как и в Москве, создана новая дивизия министерства МВД. Ты только вдумайся — министр внутренних дел имеет под рукой готовых к бойне солдат, названных внутренними войсками. Войсками! Я уверена, что царь и его немка только и ждут, пока после его указа недовольные попытаются организовать заговор, чтобы отнять не только земли, но и все, что мы имеем. А эти приюты сиротские! Вместо них будут кадетские училища. Через десять лет у Романовых будут тысячи волчат, которые станут офицерами из грязи только благодаря императорской чете. Николай на перспективу создает эти кадетские училища.
Князь скривился — Великий Князь уверен, что императором его немка крутит, да и мать его датчанка, с нею спелась.
— Какая разница, кто императором крутит, главное, что он с каждым днем становится сильнее. Да и создание нового министерства госбезопасности опять же только ради безопасности самодержавия и лично Николая введено. Я уже при наших слугах советую поменьше болтать — они могут быть завербованы МГБ.
Князь поморщился — Ну это уже совсем абсурд! Хотя я согласен — при слугах мы за языком не следим.
Глава 12
Сегодня я заслушивала военного министра.
Ванновский сетовал на увеличивающийся расход на содержание столичного гарнизона — Ваше Величество! Самой большой статьей расходов является жилье. При воинских частях существуют полковые квартиры, однако их катастрофически не хватает, поэтому многие офицеры снимают жилье. В Петербурге аренда трех-или четырехкомнатной квартиры обходится в сорок-восемьдесят рублей в месяц. По вашему предложению зарплаты военных пересмотрены. Поручик получает семьдесят пять рублей в месяц плюс десять рублей караульных. Капитан — сто пять рублей, полковник — сто сорок рублей, генерал — начальник дивизии — сто пятьдесят рублей, командир корпуса — сто семьдесят пять рублей. Кроме основного оклада, офицеры могут получать дополнительное жалование. Поручик — пятнадцать рублей в месяц, капитан — сорок рублей, подполковник — пятьдесят пять рублей, а полный генерал — сто двадцать пять рублей, которые выделяются на представительские расходы. Помимо оклада, офицеры получают столовые деньги, которые зависят от занимаемой должности, а не от звания. Например, командир роты получает тридцать рублей в месяц, командир полка — двести двадцать пять рублей, а начальник дивизии — триста пятьдесят рублей. Высшие чины, имея такие доплаты, могут устраивать так называемые «открытые столы», доступные для подчиненных офицеров.
Я покачала головой — Вы ввели для офицеров бесплатное питание в офицерских столовых. Столовые деньги необходимо отменить. А вот с квартирами, тут я предлагаю строить при каждой отдельной военной части помимо казарм для солдат жилой городок с квартирами для офицерского состава и их семей. Генералам же выдавать жилье рядом с штабами. Я жду от вас программу строительства там, где это необходимо, казарм и офицерских многоквартирных домов. И пора освободить столицу от большинства армейских частей. Согласно вашего же доклада в столице сложилась необходимая для жизни и службы инфраструктура. Но она максимально рассчитана примерно на пятьдесят тысяч человек. Примерно столько насчитывают полки Гвардейского корпуса за вычетом пехотной дивизии, кавалерийской и артиллерийской бригады, стоявших в Варшаве.
В случае войны в «учебках» Петрограда, Москвы, Киева и других крупных городов будут «мариноваться» несколько миллионов человек. В нечеловеческих, надо признать, условиях. Потому как в ротную казарму, скажем, лейб-гвардии Преображенского полка на Кирочной улице, рассчитанную на двести-двести пятьдесят человек, я уверена, что втиснут
