жизнью советского ребенка.
Партия и Правительство, верные своему долгу, незамедлительно отреагировали на этот вызов. Уже принято постановление Совета Министров СССР о немедленном ужесточении мер по борьбе с бродячими и дикими животными, представляющими угрозу для населения. Мероприятия по очистке городов от опасной фауны будут проводиться с новой силой и систематичностью.
Однако, как показала практика, необходима и новая правовая база. На ближайшей сессии Верховного Совета СССР будет рассмотрен пакет поправок в уголовное и административное законодательство. Предлагается установить административную ответственность за прикорм диких животных и препятствование их законному отлову в виде штрафа от половины до двух среднемесячных заработков гражданина, но не менее 120 рублей.
Если же подобные действия совершены повторно или привели к тяжким последствиям — здоровью или жизни человека, — виновные понесут уголовное наказание. Санкция за такое преступное легкомыслие может достигать лишения свободы на срок до трех лет.
Эти меры суровы, но справедливы и необходимы. Они — прямой ответ на чаяния трудящихся, требующих порядка и безопасности на улицах наших городов. Жизнь и здоровье советского человека — высшая ценность нашего общества. Никакие сантименты по отношению к диким животным не могут и не должны ставиться на одну чашу весов с безопасностью наших детей.
Волгоградский случай — это трагическое напоминание о том, что беспечность и несознательность отдельных граждан могут обернуться общей бедой. Но он же ярко продемонстрировал способность нашей социалистической системы оперативно и твердо защищать интересы народа. Партия и Правительство не на словах, а на деле доказывают свою непрестанную заботу о каждом гражданине, о порядке и безопасности в нашем общем доме — великом Советском Союзе.
И пожалуй, ещё одно событие, случившееся, правда, параллельно и никак с событиями в Вашингтоне не связанное, заслуживает упоминания. В Чили прибили Пиночета. В этом варианте истории на фоне ядерных взрывов и прочих интересных событий чилийский диктатор банально отменил запланированный на 1988 год референдум о продлении своих полномочий. Ну, потому что какой может быть референдум, когда в мире такое творится. Тем более что рейтинги показывали, что любой плебисцит будет для Пиночета — если брать других политиков правого толка, то там как раз вполне могли быть варианты — провальным. Банально из-за экономики — энергетический кризис больно ударил в том числе и по этой стране, которая всегда оставалась нетто-импортёром энергетических ресурсов, например, доля нефти собственной добычи закрывала только 60–65% от потребностей страны. И то, что медь — основной экспортный товар Чили — тоже подорожала, как и другие ресурсные позиции, мало помогало экономике в целом. Короче говоря, всё это дело Пиночету популярности совсем не добавляло, одно покушение он уже пережил в 1986 году, тогда ему повезло, влетевшая в лобовое стекло его автомобиля граната тупо не взорвалась. А в этот раз — не повезло, и устроенная на дороге засада достигла своей цели. Естественно, убийство лидера режима мгновенно повлекло за собой обвал всей системы власти. Военных от кормушки быстро отодвинули, было сформировано временное правительство, которое объявило об отмене принятой в 1980 году конституции и начале разработки нового документа. Ну и выборы новые должны были состояться в течение полугода. Шесть месяцев нужны были, чтобы вылезшие из подполья партии успели немного разобраться в обстановке и сформировать легальное политическое поле.
— Что по цыганам? Приняли какое-то решение? — После окончания официальной части нас еще немного тормознули телевизионщики чтобы в более комфортной обстановке снять пару «проходок» и на этом рабочий день, можно сказать, был окончен. Еще бы придумать, как из головы работу по щелчку пальцев выбрасывать.
— Ты же понимаешь, что это такая куча дерьма, что её лучше не трогать вообще?
Официально в СССР было 260 тысяч цыган. Неофициально — чуть больше, потому что часть из них записывались другими национальностями. Опять же, формально проблема этой народности была «окончательно решена»™ в начале 1960-х, когда всех кочующих цыган посадили на землю, дали стабильное жильё и какую-то работу, а детей отправили в школы.
На практике же цыгане продолжали тунеядствовать, эта национальность стабильно лидировала — по количеству на душу населения — в приговорах за тунеядство, систематическое бродяжничество и попрошайничество. Дети, официально учащиеся в школах, нередко на обучение просто забивали, с самого раннего возраста привлекались к присмотру за младшими, а также к разного рода «делишкам». Короче говоря, страх и ужас, и главное — не было никакого заметного тренда на улучшение. Количество цыган в благодатном советском социальном субстрате стабильно росло опережающими темпами — за двадцать лет, с 1959 по 1979 год, только их официальное количество тупо удвоилось со 130 до 260 тысяч человек — и не было никаких причин, почему ситуация должна как-то поменяться.
— Понимаю. Но ты же согласен, что оставлять всё «как есть» — это не конструктивно.
— Согласен, — кивнул Егор Кузьмич.
— И если есть идеи лучше, я готов выслушать.
И вот на этом фоне — ну, плюс действуя в логике радикального решения накопившихся за десятилетия проблем — я выдвинул предложение активизировать работу по изъятию детей у цыган с помещением их в детские дома и дальнейшим усыновлением. Нет, никакого беззакония, геноцида, прости Господи, всё по процедуре. В СССР и раньше изымали детей у всяких антисоциальных элементов, но советская система всегда была настроена в первую очередь на профилактику и работу «с контингентом», сразу ребёнка могли забрать только при реальной угрозе жизни, а иначе всё могло затягиваться на месяцы.
И собственно моё предложение заключалось в том, чтобы начать забирать детей — в первую очередь у цыган, но не только, конечно же, — более активно. То есть если старшие дети не ходят в школу, то нужно забирать и младших, не дожидаясь, пока они тоже встанут на скользкую дорожку.
По статистике, цыгане в год рожали 6–8 тысяч детей. Если поднапрячься и начать проводить методичную работу по изъятию всех детей, которые, очевидно, рискуют попасть в ненадлежащие условия — а это очень значительный процент — то в итоге можно добиться естественной ассимиляции народности. С детьми останутся только те, кто вписывается в рамки существующей общественной морали, а остальные, сколь бы они ни рожали, просто не смогут передать свои склонности дальше.
Это даст стране значительное количество адекватного трудоспособного населения и сэкономит кучу денег на сокращении задач милиции, которым просто не нужно будет раскрывать несовершенные преступления.
Конечно, возможны были и проблемы. Во-первых, злоупотребления. Принимая любые подобные решения «о скорых расправах», нужно понимать, что будут и невинно пострадавшие. Что если
