30–35, и тогда нынешняя экономическая система, основанная на долларе, схлопнется, — выкладки были не бесспорные, имелись у меня подозрения, что наши специалисты выдавали желаемое за действительное в стиле байки про ишака и Ходжу Насреддина. В том смысле что до этого всё равно никто не доживёт, поэтому если вдруг на этих самых 30% ничего не произойдёт, то выдавшим когда-то оптимистичный прогноз «экспертам» будет уже всё равно.
— У тебя есть конкретные предложения или это разговор просто о высоких материях? — Мы проскочили Кутузовский, пересекли МКАД, выехали на Минское шоссе.
— Во-первых, нам помогут европейцы. Есть там идея превращения их «ЭКЮ» в полноценную валюту, — легко выдавать такие прогнозы, зная будущее. Впрочем, как раз тут я совсем не был уверен — без стран СЭВ и нейтралов в составе ЕС евро вполне может и не взлететь. С другой стороны, события на Балканах, кажется, наоборот подстегнули Западную Европу к объединению, вопрос о необходимости заключения нового договора, который расширил бы Единый европейский акт 1986 года, сейчас был самым обсуждаемым и в Париже, и в Лондоне, и в Бонне. В конце концов, именно на этих странах — вместе с Бенилюксом и Италией — базировался Европейский Союз, а не, прости Господи, на Польше или какой-нибудь Болгарии. И всё шло к тому, что новый «Маастрихтский договор» тут будет подписан даже раньше 1992 года.
— Европейское экономическое сообщество — это экономическая база НАТО, совершенно не вижу причин для оптимизма.
— Э нет! Не нужно путать свою личную шерсть с государственной! — Егор Кузьмич только хмыкнул на такую аналогию, — Западная Европа — это не часть Америки, это когда всё растёт, дружба крепнет день ото дня, потому что прибыля делить всегда приятно. А вот когда придёт момент делить убыля… Вот тогда и посмотрим, как европейцы будут сопротивляться попытке начать их стричь.
— Думаешь, будут стричь?
— Обязательно. Попытают, во всяком случае. И вот тогда уже сможем играть на этом противоречии.
— А во-вторых.
— А во-вторых, нам нужен конвертируемый рубль для торговли с зарубежными контрагентами за пределами СЭВ…
В этот момент машина зарулила на территорию дачи, где нас уже ждали, и все вопросы стратегического характера как-то сами отложились на потом.
Глава 4−1
Кинопремия
21 июня 1989 года; Сочи, СССР
THE NEW YORK TIMES: Первый приговор за киберпреступление
Сегодня американская судебная система вынесла исторический вердикт, впервые применив закон о компьютерном мошенничестве к гражданину США. Роберт Моррис, профессор МИТ, был признан виновным в создании и запуске вредоносной программы, парализовавшей национальную научную сеть прошлой осенью, и приговорен к 40 годам лишения свободы.
Напомним, что инцидент, потрясший основу американской технологической инфраструктуры, произошел в ноябре 1988 года. Так называемый «компьютерный червь», созданный при участии Морриса, осуществил масштабное заражение, выведя из строя более десяти тысяч компьютеров в сети ARPANET. Эта сеть связывает между собой ведущие исследовательские институты, университеты и научные лаборатории по всей территории Соединенных Штатов.
В суде Моррис отрицал свою прямую вину, утверждая, что хотя и экспериментировал с программами подобного типа, его собственный «червь» не был предназначен для причинения ущерба. По его словам, кто-то другой, получив доступ к его учетной записи, запустил в сеть гораздо более опасную и разрушительную версию программы. Этот модифицированный червь не только бесконтрольно самокопировался и рассылал себя по всем доступным адресам, но и содержал код для намеренного уничтожения данных на зараженных машинах.
Именно это и привело к катастрофическим последствиям. Уничтожались не просто рядовые документы, а бесценные результаты многомесячных, а иногда и многолетних научных изысканий — данные экспериментов, чертежи, фрагменты кода и исследовательские записи. Восстановление такой информации зачастую невозможно, а ее стоимость эксперты оценивают в несколько миллиардов долларов.
«Это был целенаправленный акт цифрового вандализма, мотивированный желанием причинить максимальный вред. Объем ущерба, как материального, так и интеллектуального, не имеет прецедентов», — заявил прокурор на заключительном заседании.
Суд, согласившись с обвинением и приняв во внимание масштабы катастрофы, вынес Моррису максимально суровый приговор, предусмотренный законом.
Эта мрачная глава в истории американских технологий, однако, стала суровым, но необходимым уроком. Она наглядно продемонстрировала уязвимость цифровой инфраструктуры и острую необходимость в развитии систем кибербезопасности.
В июне 1989 года третий год подряд вручалась советская кинопремия. По четным годам ее вручали в рамках проведения Московского кинофестиваля, по нечетным — это было отдельное мероприятие, проводившееся в Сочи в местном Зимнем театре.
«Советский Оскар» — вообще-то премия «Ника», но, честно говоря, ее большую часть причастных воспринимали именно как «наш ответ американцам» — за три года набрала авторитета, перестала восприниматься как нечто проходное и стала привлекать к себе внимание не только «светской» тусовки, но и массового зрителя.
— Поздравляю, Сергей Федорович. Творческий отпуск явно пошел вам на пользу, — прямо на «синей дорожке», очевидно в противовес американской «красной дорожке», мы встретились лицом к лицу с Бондарчуком. — Отличный фильм, я посмотрел с большим удовольствием, и зритель, кажется, тоже его оценил.
— Спасибо, я действительно набрался новых впечатлений, хватит на годы вперед. Надеюсь, — ехать куда-то в Афганистан выступать перед солдатами, выполняющими свой интернациональный долг, советскому режиссеру очевидно больше не хотелось. Ну, его тоже можно понять — жарко, грязно, болезни всякие, постреливают ко всему прочему. В Сочах оно, конечно, поприятнее будет, тут даже пытаться спорить смысла нет.
В прошлом, 1988 году, Бондарчук выпустил достаточно сильный боевик «Афганский пленник» по результатам своей командировки на юг. В принципе, сюжет можно даже не упоминать, он для таких фильмов достаточно типичный, просто Федор Сергеевич подошел к съемкам максимально тщательно, показал в своей ленте красивые горные виды, сцены масштабных боев с применением техники, взрывы и вот это вот все, на чем советские киноделы очень любили экономить. Если это не фильм про Великую Отечественную, конечно.
Короче говоря, народу данное поделие понравилось, фильм посмотрели около сорока миллионов человек, рекордов Бондарчук не обновил, но вопросы по поводу своей работопригодности, можно сказать, закрыл.
— Проходите, товарищ Генеральный секретарь, вас уже ждут… — Подскочил к нам какой-то местный технический работник и мягко направил внутрь театра, очевидно, чтобы мы не загораживали проход для других подходящих гостей мероприятия.
Вообще, по поводу организации вопросики у меня были, если честно. Как-то все это выглядело… ну, колхозно, если уж совсем честно говорить, не дотягивал масштаб мероприятия и уровень действа до того, что я видел по телеку в будущем. Да, банально
