Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 326
ненасытной!
И вот такой версии он и придерживался, ничего конкретного не говоря. Хоть не строил из себя честного и благородного человека, спасибо и на том.
Князь его, подумав, отпустил, с возложеньем обязанности явиться по первому зову, после чего потянулся, повернулся лицом к скромно притулившему в уголке секретарю – старшему дьяку Федору, да, не сдержавшись, витиевато, почти по-местному, выругался:
– Вот ведь блин-клин-притолока! Что боярин, что простолюдин – дураки оба! Одного поля ягоды: амбиций много, а мозгов – курам на смех. У одного – из зависти все, у другого – из врожденного злодейства. Ну? Ты-то хоть что скажешь, Федя?
Дьяк поднялся на ноги:
– Думаю, княже, надо еще свидетелей-видоков поискать. Ведь есть они, не может такого быть, чтоб боярина с моста кидали – а никто не видел! Мыслю, наоборот – толпились у моста, друга дружку отталкивая…
– Верно, верно! На мобильники все снимали.
Князь рассмеялся, потом махнул рукой, пояснил:
– Это я про своих шильников, землячков… Нисколько здешних не умнее, а, пожалуй, и глупее даже, потому как на гаджеты всякие полагаться привыкли, не на свои мозги.
– Какие-какие, государе, гады?
– Ах, Федя, не вникай… иди, покуда, покушай, да вели, чтоб мне квасу сюда принесли. Посижу еще немного, подумаю…
– Там во дворе еще свидетель ждет, – поклонившись, обернулся с порога дьяк. – Служка боярина Божина, Авраамко. Сказать, чтоб пришел?
Вожников скривился и смачно зевнул:
– А и скажи! Двух дурней я уже сегодня слушал… и третий уж ничем не помешает.
Авраамка – худенький и щуплый, похожий на растрепанного воробья, подросток с серыми большим глазами из-под светлой, выгоревшей на солнце челки – бросился в ноги уже от дверей, едва лоб не расшиб, как он потом пояснил – из уважения.
– Ну-ну, ладно кланяться, – милостиво бросил Егор. – Хватит, сказал! Садись вон на лавку да живенько мне про мост обскажи.
– Нет, государь, – усевшись на лавку, отрок помотал головой. – Думается мне, тут не с моста начинать надобно, а с убийства на Щитной.
Услыхав сие, Вожников едва не подавился квасом:
– Так-та-ак… И почему тебе, чадо, именно так думается? Ну, говори, говори, не обижу. И другим закажу обижать.
– Благодарствую, великий государь, – ободренный служка сполз со скамьи, поклонился, а уже опосля того продолжал довольно таки бойко: – Потому, государе, со Щитной, что с того места вся смута и началася! Там поначалу щитника одного убили, сказали, что по наущенью боярина мово, Данилы Петровича, то слуга его доверенный, Илмар Чухонец, проделал. Мол, Данила Петрович хотел на уличанское вече, на Щитной, своего человечка продавить, поставить, а щитник этот – против был, вот и пришлось его того…
– Та-ак, – снова протянул князь. – И что дальше?
– А дальше шильники какие-то собрали толпу на Торгу, Степанку позвали, да на беду, в то время туда же боярин мой ехал. Его и имали, да с мосту – мол, вон он, убивец!
Егор прищурился:
– А, может, так оно все и было – послал-таки боярин Данила Божин своего чухонца. Могло быть? А? Ну-ка, по-честному говори, мне, князю великому, врать не вздумай!
– Не вели казнить, великий государь! – мальчишка вновь повалился в ноги, правда, быстренько, по приказу князя, поднялся, носом шмыгнул: – Могло и тако. Да больно уж складно все. И рыжий Илмар Чухонец примерно в это же время пропал – пошел куда-то, да и сгинул, и боярина мово подловили – будто знали, и Степанку вовремя привели, словно б специально, сноровку, стравить хотели…
– А вот тут ты, парень, прав! – вдруг вскинулся Вожников. – Именно в том и дело – стравить! Уголья раздуть, подбросить… Вот что, ты у боярина Божина как? В рядовичах, в закупах?
– В челяди дворовой, великий государь.
– В челяди, говоришь?! – Егор гневно сверкнул очами. – А я когда еще рабство запретил?! Что же, боярину Даниле Божину мой указ – не указ?!
– Боярин, господине, обещался перевести всех на ряд, то правда, – Авраамка низко опустил голову, будто и сам был в чем-то таком виноват. – Обещал, да, видать, не дошли пока руки…
– Я вот им покажу – не дошли, – пригладив растрепавшиеся волосы, с досадой ругнулся князь. – Сейчас, правда, не время, ну да ничего, не забуду. А забуду, так секретарь, Федор, напомнит… ты, кстати, сейчас к нему и пойдешь, отыщешь в людской, скажешь, что я от боярина Божина тебя забираю, пущай составит на то грамоту, ряд. Его, Федора, с этих пор слушаться и будешь, а сегодня – вернешься к боярину своему… Об Илмаре Чухонце все вызнай в подробностях, особливо – с кем дружбу водил или какие еще шуры-муры. Пусть даже он и пропал, что весьма подозрительно, однако завтра к вечеру я должен точно знать, где этот чертов Чухонец был в момент убийства щитника, с кем и когда.
Рыжий Илмар Чухонец, оказывается, ходил к стригольникам, к какому-то Никите Злослову, что призывал не верить священникам, да и вообще – церкви, обвиняя клириков Софийского дома в алчности, мздоимстве, отходе от первых истинно христианских принципов и прочих недобрых вещах. Сие Авраамка узнал у себя, на усадьбе боярина Божина, когда затеял разговор с одной рябой девкой прислугою. У девки, звали ее Онфисою, что-то такое с Чухонцем было, не любовь, а что-то вроде, причем, как было, так и прошло, но Онфиса с тех пор к рыжему благоволила и, когда могла, подкармливала. Вот к ней-то, облеченный княжьем доверием, и подкатил отрок, вроде бы как с кучей навозной помочь управиться, хоть божинский тиун Олексий – старик дотошный, вредный – ничего такого Авраамке не поручал. Но и проследить не мог – отправился по боярскому порученью к «заморским» купцам, заказывать новые «поганые» трубы, старые-то самой княгинюшке в карты проиграл, и, как честный человек, третьего дня проигрыш отдал – на особых, длинных, телегах увезли трубы-то. Хорошие трубы, ордынские, из особой глины да обожжены добро. Там же, в Орде, в Сарае-городе, Божин и собрался заказывать новые трубы, тиуна вот послал, Олексия.
А двор-то остался пока без пригляду: кот из дому – мыши в пляс! Самому то боярину, да семейству его, до того, что там слуги на усадьбе делают, особого дела не было, на то тиун есть – пущай и приглядывает, работу свою исполняет. Олексий и приглядывал, да со всей строгостью, никому спуску не давал: разве при нем бы парни-закупы, что крышу крыли, этак ленились бы? Ишь, сидят, ржут, как кони боярские, все квас пьют – а дело стоит… да и нет этим оглоедам до дела никакого дела!
Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 326
