себя в роддоме.
— Фамилия, номер палаты? — сразу же спросила женщина.
— Да мы ещё не знаем, — неловко пожал плечами батя. — Сегодня ночью были схватки, сказали, на скорой сюда привезут.
— У меня нет списков рожениц, — строго сказала санитарка. — Вот висит телефон, на нём номер регистратуры, звоните, узнавайте, родила у вас жена или нет, в какой палате лежит, потом отдадите передачу мне, я туда унесу. Обязательно дождитесь моего прихода, обратно могу принести записку.
На стенке висел телефон-автомат. Батя дал Женьке на время авоську с передачей, скинул в аппарат 2 копейки, дозвонился до регистратуры и спросил, привозили ли ночью Некрасову Марию Константиновну, родила ли она, и какой номер палаты.
Услышав ответ, батя чуть не рассмеялся, но сдержал себя, осторожно положил трубку и взял авоську у Женьки.
— Пойдём на улицу! — сказал батя, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать говорить при постороннем человеке.
— Что случилось? — спросил Женька, когда вышли на крыльцо роддома.
— Семён! У тебя сестрёнка родилась! — радостно крикнул батя, сел на корточки и, держа авоську в правой руке, обнял Женьку. — 3.800 весом, рост 53. Красавица! Ночью родилась! Палата номер два!
— А ты кому звонил-то? — с недоумением спросил Женька.
— В регистратуру звонил, — объяснил батя. — Пойдём, передачу отдадим. Сейчас записку ещё напишем, спросим, что надо принести.
— Так а тут разве нельзя лично посетить? — с недоумением спросил Женька.
— Конечно нельзя, Семён, ты что? — удивился отец. — Там же дети новорожденные, вдруг заразу принесёшь. Даже книги и газеты нельзя с собой брать, вязание всякое и прочую ерунду. Боятся вспышек инфекции.
Санитарка, стоявшая у стола передач, словно подтверждая слова отца, велела выложить то, что принесли, для проверки.
— Не допускаются сигареты, алкоголь, копчёные продукты, колбаса и каши, книги и журналы с газетами, вязание и шитьё, а ещё у вас тут, папаша, две булочки, они вроде как тоже нежелательные, от них стул у рожениц твёрдый. Ну ладно, на этот раз прощу вас, — строго сказала она. — С фруктами тоже нужно осторожно, ребёночек молоко у мамы будет брать, и от излишка витамина C диатез может быть. Вся еда должна быть в стеклянных банках с пластиковыми крышками, если будете приносить сгущёнку, нужно переливать в стеклянные баночки, в жестяных ничего передавать нельзя.
Батя достал блокнот, ручку, написал что-то на листке бумаги и сунул в авоську, которую санитарка тут же унесла. Минут через 10 она пришла и отдала сложенную пустую авоську, в которой, тем не менее, завернутые в газету, лежали несколько документов. Женька заметил, кажется, паспорт и ещё какая-то большая бумага. Вдобавок к ним записка от мамы. Батя прочитал её, немного озадачился и, взяв Женьку за руку, вышел из вестибюля.
— Что случилось? — спросил Женька.
— Много работы предстоит нам, Семёныч, — сказал батя. — Пойдём, сейчас найдём вторую палату. Машка написала, она на втором этаже.
— А что это за бумаги там?
— Мамка записку написала, — объяснил батя. — Что привезти в следующий раз. А ещё нам нужно сегодня ехать в загс, получить свидетельство о рождении ребёнка. Вот, она отдала свой паспорт и медицинскую справку о рождении ребёнка. Так что готовься, Семён, придётся сегодня нам ещё раз сюда ехать. А сейчас пойдём посмотрим, как там мамка. Может, сестрёнку твою покажет. Написала, что сейчас на кормление должны принести.
Батя обошёл здание роддома, с крыши которого активно бежала талая вода. Обходить было тоже неудобно: снег начал подтаивать и проваливался даже на дорожке, которую протоптали счастливые отцы, когда кричали в окна роддома, вызывая своих жён. Именно этим сейчас предстояло заниматься и отцу Женьки.
С обратной стороны здания на каждом окне второго этажа, где находились палаты, в которых лежали роженицы, находился приклеенный альбомный лист, на котором стояла крупная цифра, означавшая номер этой палаты.
— Вот где вторая! — указал батя на середину здания.
Женька вгляделся: и точно, на двух больших трёхстворчатых окнах висели альбомные листы, на которых была написана большая цифра 2. Батя подошёл и встал напротив одного окна.
— Маша! Маша! — сложив ладони рупором, громко крикнул он. — Вторая палата!
Громкий крик эхом разнёсся по небольшому парку, распугав ворон, вольготно расположившихся на одном из деревьев. Вороны с недовольным карканьем разлетелись в разные стороны.
— Маша! Маша! — ещё раз крикнул батя. — Вторая палата!
Неожиданно в окне второго этажа появилась темноволосая женщина, одетая в синий халат. Женька с удивлением разглядел, что это его мама. Она радостно улыбалась, махала рукой и что-то говорила. Но, естественно, через две оконные рамы ничего не было слышно. Очевидно, что в палате кричать она не могла, так как была не одна, а без этого здесь, на улице, из того, что она говорила, ничего не было слышно из-за городского шума.
— Не слышу! Не слышу! — громко крикнул батя. — Нам что, опять идти туда? Записку тебе написать?
Мама отрицательно покачала головой, прошла в тёмную глубь палаты, а потом вынесла туго завёрнутый белый свёрток с крошечным тёмным лицом. Господи, неужели это сестра?
— Красивая! — крикнул батя.
Мама постояла примерно с минуту, качая младенца на руках, потом покачала головой и унесла с собой. Потом пришла сразу же и махнула рукой, показывая, чтобы шли отсюда, не тянули время.
Батя с Женькой помахали руками на прощание и, чавкая по раскисшему снегу уже промокшей обувью, отправились на автобусную остановку. Предстояло ехать обратно.
— Что ещё везти надо? — спросил Женька, пока стояли и ожидали автобус.
— Сначала первым делом поедем в ЗАГС, — объяснил батя. — Потом полученное свидетельство о рождении, и паспорт матери надо привезти обратно. Ещё вещи нужны и продукты. А надо многое: грецкие орехи купить, чтобы молоко было, сгущёнку купить, картошку отварить, котлеты сделаем, пельмени отварим. В общем, Семён, работы много. Надо сегодня всё это сделать и сюда привезти, завтра мне на работу нужно будет идти, как ни крути. Но может, завтра посреди дня я постараюсь сюда смотаться и узнать что нужно ещё…
Да… Дел предстояло много…
Глава 13
Приятные хлопоты
Время уже было 11 утра, и Женька засомневался, что они успеют сделать столько дел. Одно дело, когда ты на машине поехал, другое дело, когда на автобусе. Однако батя
