Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66
«Ого! Как же это на себе таскать весь день? Тяжко будет».
Лука понял, про что я подумал, и пробурчал:
— Нормально будет, или сдохнете, или окрепнете. Всегда так было и будет.
Спорить не стал и, сторговавшись на четырнадцать комплектов тренировочных доспехов с доставкой к границам Старой Гавани, мы направились в другой магазин, где, как утверждал Лука, самые лучшие учебные мечи. Хм! Когда мы зашли в лавку неподалеку, то я был в недоумении. Как могут быть учебные мечи лучше или хуже? Ведь по сути это обычные палки, несколько более тяжелые, чем настоящее оружие. И таких мечей было закуплено с запасом, двадцать штук, после чего мы вернулись в наш район.
Так прошел день, в суете, беготне, и подготовке к нашим будущим тренировкам. Кривого Руга на месте не было, отбыл по своим делам, и когда я подошел к Дори Крабу с вопросом, куда определить на постой наших наставников, он выделил три отдельных комнаты на втором этаже. Кстати, и нам троим одну большую на всех. Мы и раньше здесь останавливались, но от случая к случаю, а теперь придется каждую ночь в таверне проводить. Вот и думай, то ли мы под охраной, то ли под надзором.
Ночью, перед тем как заснуть, мы сделали то, что не успевали сделать раньше. Разобрали вещи, добытые в доме незабвенной мадам Эры. Три больших узла и в каждом богатство для любого босяка. Одного только золота в разных монетах сотни на две в фергонских империалах. А ведь имелись еще и драгоценности, в которых мы ничегошеньки не понимали. Потом, это все потом. Потому что в первую очередь нас интересовал вопрос с нашими родителями. Кто они, давшие нам жизнь и погибшие ради нас?
Большой сверток с документами развернули, словно великую ценность, бережно и осторожно. Бумаги были скатаны в рулон и пронумерованы от цифры один до цифры девятьсот семьдесят четыре. И на каждом листе сопроводительная записка на одного ребенка, которого после падения Ориссы привезли в Штангорд.
При свете свечи мы перебирали одну бумагу за другой. Кто такой Камень, сын Зорко? Не помню такого, хотя вот, пометка рукой мадам Эры, что мальчишка не пережил первых холодов. Понятно, и не могли мы его знать. Имена, имена, огромный пласт тех, кто уже умер. Кого–то мы помнили отчетливо, кого–то смутно, а некоторых так и не отложили в памяти, как Камня.
— Вот, нашел, — дрожащими руками Звенислав выхватил лист под номером пятьсот один.
— Читай, — произнес Курбат. — Наши позже посмотрим.
— Сопроводительная записка, — зашевелил губами Звенислав, — на Звенислава сына Прозора. Мальчик. Возраст пять лет. Отец — Прозор сын Мстивоя, клан Иби. Рядом пометка: Иби — Ирбис. Мать — Русна, дочь Бравлина и Родославы, клан Бури. Рядом пометка: Бури — Волк. Особая примета — на правом плече татуировка — снежный барс в обрамлении травяного узора.
— Все? — спросил я Звенислава, когда он замолчал.
— Да, — мой дружок сидел, прижав к груди колени, и носом уткнувшись в них.
Потом нашли записку на Курбата, но читать вслух уже не стали, так же как и мою. Хотя позже я просмотрел, что написано у горбуна, а он взглянул на мою. Стандартная отписка на каждого ребенка, но и она о многом нам рассказала. Например, что Курбат сын Буривоя и Дары, из клана Арслана, то есть Льва. А про меня было написано, что Пламен сын Огнеяра и Мары, из клана Бури, то есть Волка, по двум ветвям, и непонятная приписка, сделанная еще до мадам Эры — шад–ядачи, присмотреть особо.
Да уж, по душе эта коротенькая, ничего для наших воспитателей не значившая записка, ударила сильно. Все внутри сжалось от непомерной тоски, хотелось рвануться куда–то вдаль и сделать что–то. А потом, как нам показалось, нашу комнату наполнил теплый воздух, нагретый солнечными лучами и напоенный одуряющими ароматами степных трав. Мы никогда не знали, что такое степь, да и за город выбирались всего пару раз. Однако Курбат расширил ноздри и, втягивая в себя запах нашей далекой и забытой родины, прошептал:
— Чуете, запах полыни, чуть горчит?
Действительно, такой запах присутствовал и, вслушиваясь в себя, я узнавал ароматы других трав, про которые никогда ранее не слышал. Позже запах рассеялся, а мы еще какое–то время постояв без движения, легли спать. Завтра утром должна была открыться новая страница нашей жизни.
Фриге Нойм.Эльмайнор встретил жреца Фриге Нойма без всякой радости. Осень, слякоть, холод, неурожай, а ко всем этим неприятностям в государстве было неспокойно и тревожно. Поэтому, как следствие, чуть ли не в каждой провинции герцогства свирепствовали жестокие разбойные банды. Надо подметить, не только обычные шайки из вчерашних крестьян. Но и отряды профессиональных воинов, обученных не просто хорошо, а зачастую даже лучше, чем воины герцога Умберто Пятнадцатого Эльмайнорского. И с одной из таких банд жрец Белгора столкнулся на подъезде к столице герцогства, городу Майнору.
Поперек дороги, перегораживая проезд, лежало поваленное дерево. И на нем сидели «лесные братья», полтора десятка неплохо вооруженных бандитов.
— Вылазь, оплата дорожного сбора! — прокричал один из бандитов, косматый громила, стуча палицей по дверце кареты.
Фриге Нойм покрепче перехватил висевший на шнурке амулет–поисковик и с достоинством вышел наружу. Вокруг лес, но столица уже недалеко. Следовательно, неподалеку должны находиться знаменитые эльмайнорские егеря. Однако разбойный народ чувствовал себя совершенно спокойно, это уже не к добру и можно сказать определенно, что ничего хорошего из встречи с ними не предвидится.
— Кто такие? — громко выкрикнул жрец. — Старший, ко мне!
Разбойники от такого поведения ошалели. Кругом никого, только одинокая карета, которую они собрались ограбить. И тут какой–то непонятный человек, по виду типичный мещанин, смеет с ними так нагло разговаривать. Непорядок.
— Ты сам кто такой? — бандит с палицей перебросил ее из одной руки в другую, а затем подскочил к жрецу. — Тебе жить надоело? Гони деньги, а потом вали отсюда и моли богов за такую удачу.
Одним движением Фриге Нойм откинул плащ в сторону, чтобы «лесные братья» могли увидеть золотую кайму, идущую понизу его одежды — знак жреца Белгора. Однако никакой реакции от разбойников не последовало, полное равнодушие и непонимание того, кто стоит перед ними, и чем это для них может окончиться.
Конечно, в далекой юности, жрец не стал бы препятствовать бандитам. Не по чину ему мирские дела и, скорее всего, он отдал бы им все что имел. Однако юность его в прошлом, и на многое Фриге Нойм теперь имел иной взгляд. Поэтому, крепко сжав амулет–поисковик в ладони и зачерпнув из него припасенной энергии, он моментально окружил себя защитой и торопливо зашептал молитву призыва силы.
Разбойники забеспокоились и кто–то выкрикнул:
— Колдун!
Остальные подхватили:
— Бежим отсюда!
— Уносим ноги!
Бандиты бросились в лес, но было поздно. От молодого и неопытного жреца они имели шансы убежать и пересидеть его гнев в лесу. Однако не от Нойма. Слишком тот был опытен и безжалостен.
Жрец выкинул перед собой ладони и десятки тонких росчерков, напоминающих маленькие ветвистые молнии, вылетели из них и устремились вслед за разбойниками. Один миг и полтора десятка мужчин, еще минуту назад живых и здоровых, мертвы.
Отряхнув руки, жрец удовлетворенно улыбнулся, как если бы хорошо проделал свой труд. А еще он был доволен тем, что опробовал новый метод применения силы. Есть надежные приемы, такие как пламя, свет, солнечные лучи и молнии. Но нельзя довольствоваться старым. Хорошему служителю своего бога необходимо постоянно развиваться и придумывать нечто новое, а иначе нет развития мастерства, и наступает стагнация, которая хуже смерти.
— Кучер! — выкрикнул жрец. — Ты где, морда?
Из–под кареты высунулся плотненький и невысокий мужичок, чуть приподнялся и пролепетал:
— Ваша милость, не знал я, что вы жрец, простите. Меня заставили. Сказали, что если не буду вешать на карету эти треклятые ленты, мою семью погубят, — кучер указал на кусок синей материи, привязанный позади кареты.
— И что за ленты, какое им обозначение? — спросил Нойм.
— Дык, — поняв, что убивать его не будут, кучер поднялся на ноги. — Красная, егеря рядом. Белая, богатый пассажир. Синяя, ни то, ни се, средненький, — мужичок жалобно посмотрел жрецу в глаза и попросил: — Простите меня, ваша милость?
— Посмотрим, как довезешь, — жрец милостиво взмахнул рукой и вернулся в карету.
До столицы герцогства добрались скоро, и получаса не прошло, как в городские ворота въехали. Стражники были настороже, карету внимательно осмотрели, проверили подорожную жреца и отметки о пересечении границы. После чего, предупредив, что ему в обязательном порядке, как владеющему силой, необходимо отметиться в одном из храмов города, пропустили.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66
