постоянным спросом, хоть и не у всех есть деньги на неё, поэтому цена будет восемьдесят песо.
— Ого!
— Да.
— Гм, а дешевле?
— Только если вы возьмёте к ней много патронов и купите ещё что-то, как вы и сказали раньше.
— Куплю.
Я задумался и обвёл взглядом стены, увешенные оружием, лихорадочно соображая, что бы ещё такого полезного взять. И вот тут я попал в тупик. Старые винтовки у меня есть, их я раздам своим пеонам из числа личной охраны или отряда, что будут мне подчиняться напрямую, однозарядный винчестер мне не понравился, и брать его не вижу смысла.
Револьверы мне тоже пока не нужны, продолжу эксплуатировать те, что есть, то бишь, два подарочных. Нужен пулемёт, но спрашивать о нем в это время просто глупо, да и даже позже в обычном оружейном магазине его не купишь. Это товар штучный, и лучше освоить его производство в том же САСШ или здесь, но здесь нет ни кадров, ни базы, ни нужного сырья.
Да и САСШ — возможный противник, поэтому надо думать, как и что предпринять в этом направлении, а пока располагать тем, что имеем. Неожиданно взгляд мой наткнулся на короткий дробовик, что висел немного в стороне от меня.
— А вот это что?
— Это? Coach gun или каретный дробовик, как называют его в САСШ, или Shotgun, у нас же просто называют «Эскопета».
— Понятно. Дробовик. Гм, ладно. Сколько у вас моделей?
— Три. Двенадцать, пятнадцать и двадцать дюймов (от 30 до 50 см). Есть десятого и двенадцатого калибра.
— Покажите мне двенадцати и пятнадцати дюймов. Калибр и тот, и другой.
— Маш! Неси, что сказал уважаемый сеньор.
— Сию минуту, — крикнул пресловутый Маш и скрылся в подсобке, через минут пять выудив оттуда шесть дробовиков фирмы «Ремингтон» и фирмы «Винчестер». Два из них оказались двенадцатого калибра, два десятого, ну и разной длины, отчего ему пришлось бегать три раза, чтобы принести все стволы.
Наслаждаясь самим видом грозного оружия, я приступил к его осмотру. Вот чего не хватало в гражданскую войну или тем же партизанам в Великую Отечественную. Весьма эффективное оружие, в Сицилии, кажется, подобное именовали дурацким, с точки зрения русского языка, названием «лупара». Ну, а здесь «эскопета».
Выбор мой на этот раз пал на ружьё фирмы «Ремингтон». Короткий двенадцатидюймовый дробовик двенадцатого калибра показался мне наиболее удобным и приемлемым с точки зрения как длины, так и калибра. Всё же, десятый калибр слишком большой, а длина этого ружья в деле скорее мешает, чем помогает.
Если мне суждено его использовать в бою, то я предпочту более лёгкое и короткоствольное ружьё, чем длинное, поэтому выбор и пал на него. Кроме того, с него удобнее стрелять в джунглях и сидя в седле. Один выстрел и двенадцать дырок от картечин.
— Беру вот это, сколько?
— Хороший выбор, сеньор. А сколько возьмете к нему патронов?
— Сто штук возьму сразу.
— Угу, а к винчестеру?
— Тоже сто, нет, возьму даже больше, сто пятьдесят штук. Сколько уступите?
— Ну, за такой большой заказ, сеньор, я уступлю целых ммм… десять песо!
— Каррамба, бл… — пробормотал я себе под нос, но продавец услышал.
— Что вы, сеньор, с таким ружьём вас станут бояться все грабители в округе, попомните моё слово. Вы ведь ещё молоды и быстро покажете всем почём кактусы в море!
— Дорого всё равно. К тому же, я и патронов куплю много. Сколько за дробовик?
— Дробовик отдам за пятнадцать песо. Ладно, так и быть, уступлю вам винчестер за шестьдесят пять песо, если купите ещё что-нибудь: масло оружейное или инструменты к ним.
— Хорошо, — не стал я торговаться дальше.
— И кобуру к дробовику купите, — не унимался продавец.
— Хорошо, только дайте такую, чтобы она могла размещаться на моём теле, а не на лошади.
— А, — на мгновение завис продавец, и тут же сообразил, как можно выкрутиться с этим запросом. — Сделаем!
Себастьян Моно, что стоял позади меня, только головой покрутил. Расставшись с суммой в сто песо и до предела довольный, я покинул гостеприимный оружейный магазин, нагруженный покупками.
— О, сеньор! Вы мне сейчас напоминаете ходячий арсенал!
— Да, Себастьян, жаль, что твой рот так не занят, как руки, которые несут коробки с патронами.
— О, мой рот свободен, и это счастье для меня, а вот коробки тяжёлые, и мы с вами не договаривались, чтобы я их нёс. Ладно, если бы мы ехали на лошади, но мы же идём пешком.
— Себастьян, давай с тобой заключим мировое соглашение? Я плачу тебе полпесо за помощь, а ты всё это время молча несёшь мои патроны⁈
— О, нет, сеньор, это невыносимо, я небогатый человек, но держать свой рот на замке — выше моих сил, и пусть я до конца своей жизни не разбогатею, но зато стану говорить всегда, что хочу и когда захочу.
— Дело твоё, тогда попрошу без сарказма.
— Сеньор Эрнесто, я с вами провёл уже полдня и никак не могу взять в толк, откуда вы берёте такие слова, вы ведь очень молоды и нигде не бывали?
— Да, я молод, но учился в Мехико, пока не заболел и меня не отчислили из училища.
— А, ну что-то становится понятным, хотя я вам всё равно не верю.
— Это почему ещё? — резко остановился я, опуская на землю два деревянных ящика, в которых лежали разобранные на части винтовка и дробовик.
— Вы слишком не похожи по разговору на человека, который учился в Мехико, и к тому же, зачем вам нужно столько патронов?
— Чтобы стрелять, для чего же ещё?
— Тогда вы купили слишком мало.
— А мне много пока и не надо, я в своей гасиенде начну тренироваться в стрельбе и снайпинге, но тебя это не касается, любопытный Моно.
— А вдруг касается?
— Это с чего бы?
— А хочу поехать на вашу гасиенду. Мне здесь надоело уже. Жена померла недавно, да спасёт её душу Хесус Кресто, деток мне не оставила, так что, я волен, как каракара (хищная птица из семейства соколиных).
— А дон Альберто тебя отпустит?
— Не думаю, но если вы попросите, то отпустит, у него и без меня слуг хватает, и за меня держаться он не станет.
—
