class="p1">Помню, как разжал заледеневшие пальцы. Папка шлёпнулась в грязь. Прямо в лужу мазута. Чертежи, надежды, честность, совесть — все утонуло в черной жиже.
Я не пошел вслед за этим гребанным Димой. Не стал его больше ни о чем просить. Я выбрал Ваньку. Который верил только в одну истину — мочить их надо, сволочей. Ну вот мы и мочили. Сначала Лысого, потом его «крышу». Года через два поняли — сами стали ничуть не лучше. Превратились в таких же зверей. Но кого это тогда волновало? Бабки, красивая жизнь, власть, адреналин. Башка отключилась напрочь.
Потом был период легализации. Когда стало понятно, что лихие 90-е уходят и вот так больше нельзя. Появился один холдинг, второй. Даже в думе успел посидеть. Политика мне не понравилась. Гнилое это дело. Остановился чисто на коммерции. А все те «братки», с которыми мы на стрелках рамсили, стали либо моими партнёрами, либо конкурентами.
Все… Те, кто выжил. И не свинтил в Испанию.
— Эй! Серов! Ты уснул, что ли⁈ — голос Игоря вырвал меня из воспоминаний.
Я моргнул, прогоняя наваждение. Кабан уже стоял возле стола, опираясь на него костяшками пальцев. Орать перестал. Значит, либо успокоился и смирился, что мало вероятно. Либо задумал какое-то говнище.
— Еще раз повторяю, — процедил он — Мы сносим этот дом. И строим центр. Ты сейчас подпишешь сраные бумаги. Потому что если этого не сделаешь, Сережа, создашь мне огромные проблемы. А я в ответ создам их тебе.
— Да ладно! — я прищурился, усмехнулся. Внутри начала закипать холодная злость, — Убьешь меня, Игорек?
Золотарев криво усмехнулся, подошел к бару. Налил себе виски в хрустальный стакан.
— Зачем так грубо? Хотя… знаешь, Серега, я давно понял, что ты сдулся. Ходишь, ноешь, по церквям шастаешь. Стал слабым звеном. Тормозишь развитие холдинга. Поэтому мне пришлось подстраховаться. Я перекупил совет директоров. Вывел активы в офшоры на свои компании. Ты, по сути, никто. Эта подпись — простая формальность, чтобы не поднимать шум в прессе. Подпишешь — получишь свои отступные, купишь домик в Испании и будешь там греть старые кости, разводить цветочки. А не подпишешь…
Кабан сделал глоток, кивнул своим охранникам, стоявшим у двери. Трое амбалов в костюмах синхронно опустили руки в карманы.
Ничего себе… Вообще-то про «убьешь» это была шутка. Сейчас так уже никто дела не решает. Тем более я — не какой-то хрен с горы. Но Кабан, похоже, шутить точно не намерен. Готов рискнуть ради земли. Неужели реально грохнет?
— Не подпишешь — из этого особняка живым не выйдешь, — закончил Игорь. — Поверь, у меня хватит денег и связей, что сделать все шито-крыто. Ты ведь Сережа много знаешь. Лишнего. Вдруг на волне своей совестливости начнешь какие-нибудь интервью давать. Или того хуже — к «фэбсам» отправишься. Нет. Мне такие ро́ги ни к чему. А так…Скажем, сердце прихватило. Приехал в гости, да прямо на пороге помер. Переработал. Бывает.
Я смотрел на Кабана и не чувствовал ни страха, ни удивления. Реально. Только глухую, черную усталость. Всю жизнь строил империю, а в итоге остался в комнате с шакалом, который готов сожрать меня ради куска земли.
— Ты дебил, Золотарев, — обрадовал я Кабана, когда тот заткнулся, — Был тупым быком в девяностых, таким и сдохнешь.
Не успел закончить фразу, как события внезапно ускорились.
Игорь злобно оскалился и рявкнул:
— Валите его!
Честно говоря, я ждал этого приказа даже с каким-то внутренним удовлетворением. Понял, Кабан реально не даст мне выйти из его дома. И от этой мысли стало неимоверно весело.
Но Игорёша забыл, кто стоит у меня за спиной.
Сашка не стал ждать, пока охранники Игоря достанут свои стволы. Мой безопасник — это чертова машина для убийства, тренированная на опережение. Я его за такие бабки нанял, что можно целую кодлу телохранителей содержать. И ни разу не пожалел.
Сашка не просто наёмник. Он ко мне — со всей душой. Предан целиком и полностью. Я около года назад его мать определил в клинику, где ее буквально с того света вытащили. Поэтому Санёк прикрывает меня не только ради денег, но и потому что благодарен.
Резкое движение — и «Глок» уже в руке Сашки. Два громких хлопка — пара охранников Золотарева кулями валятся на паркет с простреленными коленями. Вопят от боли, как потерпевшие.
Третий успевает выхватить пистолет, но Сашка делает шаг в сторону, уходит с линии огня, и всаживает ему пулю в плечо. Кровь брызжет на дорогие дубовые панели.
Кабан в ужасе. Он такого поворота не ожидал. Мудила…
Стакан валится на пол из его ослабевшей руки, виски разливается по ковру. Игорёша с криком:" Уволю, падлы!" поыгает за свой массивный стол. Прячется. Думает, теперь пришла его очередь. Идиот.
— Уходим! Сергей Иванович, живо! — Сашка хватает меня за рукав пиджака и мощным рывком тянет к выходу из кабинета.
Мы вылетаем в холл. С улицы уже бежит внешняя охрана.
— К машине! — кричит Сашка.
Он на ходу стреляет по стеклянным дверям, чтоб не дать парням Кабана сократить расстояние между нами.
Стекло разлетается в крошку. Девицы в бассейне начинают истерично визжать, закрывая головы руками.
Мы выбегаем на крыльцо. Наш водитель уже завел «Майбах». Тоже сообразительный парень.
Пули цокают по мраморным колоннам резиденции, выбивая каменную крошку. Это очнулись охранники Золотарева, начали стрелять в ответ. Целятся пока в ноги.
Сашка толкает меня на заднее сиденье, запрыгивает следом, прямо на ходу отстреливаясь от преследователей.
— Гони, твою мать! Газ в пол! — ревет он водителю.
— А если ворота закрыты? — флегматично интересуется водила.
Красавчик. Выдержка на пять баллов. Зарплату ему надо повысить.
— Если закрыты, сноси их на хрен. Тачка выдержит. — Коротко отвечает Санек.
Тачка срывается с места, вминая гравий массивными колесами. Двигатель ревет. На спидометре уже под сотню, хотя мы еще на территории особняка.
— Прорвемся, Сергей Иванович! — Сашка перезаряжает пистолет, дышит тяжело.
Я киваю ему. Адреналин бьет по венам так, что сердце сейчас взорвется. Мы летим к выезду. Ворота уже начинают закрываться — Игорь успел нажать тревожную кнопку.
— Не тормози! Долби прямо в лоб! — командует Сашка.
Остается метров пятьдесят до ограды. Водитель вжимает педаль газа до упора. Тяжелый «Майбах» превращается в настоящий таран. Хотя, ворота еще не закрылись. Можем успеть.
И в эту самую секунду из декоративных кустов на асфальтовую дорожку прямо перед нашей машиной
