Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
спросил сам Станиславский, пока еще молодой красавец-усач, а не тот добрый дедушка в бабочке, которого мы привыкли видеть на фотографиях и которого Советская власть сделала живым классиком и непогрешимым авторитетом.
– Ну как же, в театре банкет после бенефиса, не пригласили только трагика и комика, сидят они в номере паршивой гостиницы, трагик говорит, – тут я подпустил отчаяния в голос, уперся рукой в лоб, изображая типичного «несчастливцева» российской сцены, и произнес, почти рыдая: «Не пригласили! Забыли!» А комик, напротив, скалится во весь рот, радостно потирает руки: «Не пригласили! По-о-омнят!» – и я потряс воздетым вверх пальцем.
– А у вас, Михаил Дмитриевич, явные актерские задатки есть! – сквозь общий смех выдал Станиславский.
– Упаси бог, Константин Сергеевич, как же я могу у вас кусок хлеба отбивать? – Это снова вызвало волну веселья. Вот как они ведутся на такие простенькие шутки? Пожалуй, если с революцией не выгорит, пойду в артисты разговорного жанра, анекдоты рассказывать.
Банкет понемногу завершился, собравшиеся снова перешли к хождению и разговорам, на этот раз меня «пасла» Соня Халютина, которой я оказывал знаки внимания – демонстративно, для Саввы Морозова, чтобы хоть так дать ему понять, что я вовсе не покушаюсь на его отношения с Андреевой.
Вечер затих далеко за полночь и несомненно удался, к имиджу инженера Скамова теперь накрепко приклеилась репутация острослова. Савва Тимофеевич тоже выглядел довольным и даже довез меня до дома в своем экипаже, я на прощание облобызал ручку Марии Федоровне и расстался с Морозовым, что называется, на дружеской ноге. Ну и славно, человек он мощный и очень интересный, надо будет попробовать его от ранней смерти отодвинуть, а то связался с революционерами, денег им давал, а они его, как говорят, и грохнули, когда припекло. Темная история, в общем, официально самоубийство, но похоронен на старообрядческом кладбище в освященной могиле, чего никогда бы не случилось, наложи он на себя руки.
Зима 1899 года
– Ну, Леонид Борисович, удачи! За Егором присматривайте, он слишком шебутной да инициативный не по делу, пишите чаще, проверяйтесь еще чаще, – я обнял Красина и отошел от вагона.
Первая партия на юг Африки уезжала с Брестского вокзала до Антверпена, оттуда морем в Кейптаун. Господи, какие же они молодые… Вон, чуть не подпрыгивают от возбуждения, как же, едут через полмира воевать! Ребята были уверены, что их цель – скорая англо-бурская война, поскольку истинную задачу экспедиции знали только руководители, остальным в целях безопасности было решено довести ее только на месте. Понятное дело, что кто-то от таких новостей может взбрыкнуть, но Красин и Савинков сильные лидеры, сумеют повести группу за собой, на то и расчет. Да и состав вроде подобрали неплохой, кандидатов в ходе подготовки по нескольку раз прогнали через мелкие ловушки, отслеживая поведение, что позволило отсеять семерых сомнительных и выявить двух агентов полиции.
На проезд и «командировочные» ушла большая часть патентных выплат, но за это я не беспокоился – на третий месяц после возвращения из Швейцарии благодаря усилиям Альберта деньги наконец-то поперли.
С ростом цюрихских доходов повеселел и Зубатов, во-первых, они позволили закрыть все расходы из «секретных фондов» по моему обустройству. Во-вторых, кое-что начало капать и ему в карман, и, судя по динамике, это будет очень неплохое «кое-что». Ну и в-третьих, начальство, хоть и морщилось, но перестало гнобить Сергея за «рабочие общества». Вот что рубль животворящий делает!
Дзынькнул колокол, перрон окутался паром, засвистели кондуктора, и поезд тронулся в сторону воплощения главной моей авантюры. Через месяц-другой, когда придут еще деньги, вдогон отправится группа Савинкова, который пока начал учебно-боевую «радиоигру» с полицией через выявленных агентов. И останусь я на пару с Колей Муравским.
Впрочем, Коля заметно вырос как организатор и прекрасно вытянул два проекта сразу – потихоньку внедрял «левых» в обоих смыслах пропагандистов в зубатовские квазипрофсоюзы и с помощью своих профессоров пробил-таки устав «Жилищного общества инженеров». Так что придется нагрузить его еще одним делом, пора создавать сеть типографий, для начала легальных. Ну там визитки-открытки, буклетики-билетики и прочая фигня, причем я категорически потребовал размещать их под боком у больших типографий, а лучше всего прямо арендовать помещение у них. Почему? А там постоянная движуха бумаги, краски, шрифта, продукции, в которой нелегальщину будет очень трудно отследить. Хочешь спрятать листик – прячь его в лесу, ага. Поработают годик, обучат персонал, набьют руку, проверит их полиция разок-другой-третий и вперед, печатать газеты и листовки.
За пару месяцев до отъезда в Трансвааль Красин передал мне на связь несколько своих контактов, среди которых был его товарищ аж с 1891 года Глеб Кржижановский, инженер, будущий создатель плана ГОЭЛРО и, что сейчас важнее, старый товарищ Чернова по Саратову и близкий друг Ульянова по «Союзу борьбы». Но самое главное было то, что Глеб отбывал ссылку в том же Минусинском округе, что и Ленин, в Тесинском, всего в 60 верстах от Шушенского. Через него-то и пошла переписка, и сегодня до меня добрались сразу два письма.
«Дорогой Михаил Дмитриевич!
Я очень и очень рад, что мне удалось-таки получить от Вас письмо о Ваших идеях и поездке к одному нашему общему знакомому в ”прекрасном далеке” и переговорах с ним. Лучше ли его здоровье? Есть ли надежда, что он будет писать?
Про меня Вам, конечно, рассказывали достаточно, так что добавлять нечего. Живу я здесь почти отшельником. Здоров вполне и занимаюсь понемногу и для журнала, и для своей большой работы.
Я не забываю, конечно, что при российских условиях нельзя требовать от газеты допущения одних Genossen и исключения остальных, но ведь такая газета все же не альманах, допускающий марксизм, собственно, из моды, а орган направления. Поэтому для такой газеты обязательно бы налагать некоторую узду на ученых наездников и на всех ”посторонних” вообще. Только тем и объясняется громадный успех ”Нового Слова”, что редакция вела его именно как орган направления, а не как альманах.
Я ничего так не желал бы, ни о чем так много не мечтал, как о возможности издавать газету для рабочих. Но как это сделать отсюда? Очень и очень трудно, но не невозможно, по-моему.
Способ я знаю лишь один – тот, коим пишу эти строки. Вопрос в том, можно ли найти «почтальона», на которого должен пасть нелегкий труд, но я не отчаиваюсь: если теперь не удастся, может удаться впоследствии.
Далее. Посылая нам литературу, адрес: Питер, Александровский чугунный завод, химическая лаборатория, господину Лучинскому, прибавьте, если будет возможность, другой материал: вышедшие брошюрки в Женеве, интересные вырезки
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
