Уже пошли тревожные звоночки, что после заключения договора о намерениях между Долгоруковыми и Лопухиными родственнички решили, будто им законы не писаны.
— Корсаков его фамилия, — продолжил доклад двоюродный племянник. — Это мне удалось узнать, его по новостям показывали недавно, я потому и вспомнил лицо. Сама наследница престола наградную медаль на этого лекаришку и вешала.
Алексей Максимович тяжело вздохнул и поднял ладонь.
— Никита, ты мне скажи, сам ты как настроен? — задал вопрос он. — Переходишь в Москву и становишься моим человеком, или под старым главой жить намерен?
— В Москву, Алексей Максимович, — с готовностью в голосе и алчным огнём в глазах закивал двоюродный племянник.
Глава рода Лопухиных хмыкнул.
— Тогда изволь следить за речью, — приказал он. — Здесь столица, здесь сердце нашей страны. Здесь крутятся огромные деньги и решаются дела такого уровня, что вам в вашем Засранске и не снились. Здесь дворянин, который смеет обзывать других, получает вызовы до тех пор, пока его не вынесут из благородного общества вперёд ногами. Ты меня понял?
— Понял, Алексей Максимович, — подтвердил тот.
— Следи за речью, — потребовал глава рода. — Итак, Корсаков вошёл в свиту Дарьи Михайловны. А в клубе придворный целитель развлекал наследницу престола танцами и разговорами. Так, я ничего не упустил?
— Да, но она же…
— Никита, — с неодобрением покачал головой Алексей Максимович, — не заставляй меня жалеть, что я приютил тебя в столице. Когда член правящего рода — любой член — хочет, чтобы ты плясал с ним, ты пляшешь. Когда он садит тебя за стол, ты ешь до тех пор, пока не будет сказано остановиться. Понимаешь, к чему я клоню?
— У Корсакова не было выбора, — через пару секунд кивнул родственник.
— Вот! — довольно усмехнулся глава рода. — Видишь, можешь же, когда захочешь. А теперь подумай ещё вот о такой стороне вопроса: брак между Долгоруковыми и Лопухиными даст нам огромное преимущество перед другими родами. Да, Шереметевых нам не подвинуть, вдова-императрица не сдаст позиций до самой смерти. Но самим Долгоруковым что даст эта партия?
Найтись с ответом Никита Даниилович не смог ни через пару секунд, ни через минуту.
— Молчишь? — усмехнулся Алексей Максимович. — И правильно делаешь. Занимайся этим почаще, глядишь, что-то действительно умное в голову придёт. Раз в Архангельске никому не хватило желания обучать второго в очереди наследования, я тебе скажу прямо, что сейчас происходит. Шереметева ищет способ разорвать помолвку, и Корсаков — всего лишь мишень, повод, чтобы мы, Лопухины, заглотили наживку и вызвали несчастного целителя на дуэль. Знаешь, как на нас будет смотреть свет?
— Не очень хорошо, — негромко ответил двоюродный племянник.
— Как на предателей рода людского, — строго глядя на своего родственника, пояснил глава рода. — Целители неприкосновенны, это незыблемый закон благородного общества. Ты можешь его нарушить, но руки тебе никто после такого не подаст. А теперь представь, что мы вот так вот подставились. Кто захочет видеть Лопухина на троне после такого? Никто. Скажут благородные императрице: «Не люб нам Лопухин на троне!», и пойдём мы дружным строем поднимать Аляску. Уйдут десятилетия, чтобы семья отмылась от подобного позора.
Никита Даниилович слушал главу рода, и по его лицу было заметно, что подобный уровень интриги для него в новинку. Совсем не так решались дела в Архангельске, там и прикопать могли, и убийцу подослать. А здесь — этого не тронь, того не тронь. При этом Алексей Максимович всё равно умудрился заключить помолвку с наследницей престола. Высший пилотаж, недоступный отцу.
Всеми стремлениями Даниил Романович максимум метил в губернаторы, и то ему до сих пор не удавалось исполнить свою голубую мечту уже лет двадцать. Собственно, Никита Даниилович всю жизнь слушал, как вот-вот его отец займёт кресло. Но тот всегда проигрывал другим, более способным и умелым дворянам. А ведь он тоже был Лопухин!
— Так что запомни, Никита, — выдержав паузу, заговорил глава рода, — здесь не Архангельск. Здесь столица. Здесь нельзя ни на кого руку поднимать. А если сложатся обстоятельства, что тебе придётся вызвать кого-то на дуэль, или, не приведи тебя Господи, самому отвечать на вызов, помни, что всё, что написано в Дворянском Кодексе — ты обязан исполнять в точности. Стоит раз оступиться, и полетишь обратно в Архангельск коровам крутить хвосты. Или что ты там делал, пока в Москву не приехал?
— Всё сделаю, Алексей Максимович, — заверил родственник.
Возвращаться обратно не хотелось. Не после того, как сравнил жизнь в столице с родным Архангельском. Пусть отец с братом сражаются за губернаторское кресло, это такая мелочь на фоне событий в Москве, где решается, кто станет следующим императором.
— Я очень на это надеюсь, — улыбнулся глава рода Лопухиных. — А теперь слушай, что ты должен сделать. И смотри, исполни в точности, никакой самодеятельности.
* * *
Корпус целителей. Корсаков Иван Владимирович.
Второй день в целительском корпусе начался для меня с неожиданной новости. У меня сменился куратор. Девушки за стойкой выглядели подавленными, однако никто из них просвещать меня не собирался.
— Иван Владимирович, — услышал я голос за спиной, когда закончил с докладом у стойки.
Обернувшись, я увидел лысого мужчину в круглых очках. Аккуратная бородка с усами и такая же форма, как на мне. Он подошёл быстрым шагом, после чего протянул ладонь.
— Всеволод Серафимович Метёлкин, — представился мужчина, — ваш новый куратор.
— Очень приятно, — ответил я, пожимая ему руку. — Простите моё любопытство, но что случилось с Александром Тимофеевичем?
На лице Метёлкина мелькнуло удивление, которое он и не подумал скрывать.
— А вам разве не сказали? — уточнил он. — Егоров вчера после службы был найден мёртвым. Ограбили его вчера, такое со всяким может случиться, кто поздно по улицам шатается в не самых благополучных районах. Проникающая черепно-мозговая травма, полученная от удара тупым предметом. Документы, деньги — вытащили всё. Умер на месте, даже помощь себе оказать не смог.
Сказать, что я был крайне удивлён такой скоротечностью, всё равно что ничего не сказать. Пусть и не был Александр Тимофеевич хорошим целителем, но уж точно не был плохим человеком. Неприятно осознавать, что, пока я танцевал в «Мидине», ему кто-то проломил голову. Однако если бы я не присоединился к Дарье и её друзьям, ничего бы для Егорова не изменилось.
Впрочем, куратор не стал давать мне время на то, чтобы обдумать новость.
— Идём, нам пора к пациентам, — кивнул в сторону лифта в гараж Метёлкин. — По пути расскажи, чему тебя научили и что уже сам пробовал делать. Анастасия Александровна, разумеется, талантливый преподаватель, у неё интернов полный мешок в госпитале Боткина, но мне нужно понимать, каких пациентов для тебя
