ей свой локоть и тут же уточнил:
— А как же Лариса и Станислав?
— Так они уехали ещё час назад, — отмахнулась Дарья. — Раньше я с ними уходила, а так надолго задержалась впервые. Теперь у меня самой есть партнёр, с которым я не захочу расставаться.
Она могла себе позволить не переживать о вещах, которые могли остаться в кабинке, когда мы спустились на первый этаж. Охрана всё соберёт и вернёт в целости и сохранности, зря они, что ли, два столика соседних занимали?
На улице нас сразу же обхватил прохладный ветер, отчётливо пахнущий ночной жизнью столицы. Перегретый асфальт, горелые шины, смог курильщиков, убивающих собственные лёгкие чуть в стороне от входа.
Я довёл Дарью до её машины, за рулём которой уже сидела охранница. Ещё один боец распахнул заднюю дверь для наследницы престола и при этом встал так, чтобы я однозначно увидел — с этого момента Долгорукова под присмотром своих людей.
Но вместо того, чтобы прыгнуть на сидение и помчаться в Кремль, Дарья обернулась ко мне и, ещё раз обняв за шею, поцеловала меня в щёку. И вот вроде бы ничего такого, однако чертовски приятно!
— Ещё раз спасибо, Ваня, — уже опускаясь на сидение, помахала мне будущая императрица. — До скорого!
Кортеж наследницы престола быстро выкатился с парковки ночного ресторана. Я постоял, дыша свежим воздухом несколько секунд, прежде чем рядом со мной остановился бронированный внедорожник с гербом Долгоруковых.
— Иван Владимирович, велено доставить вас домой, — опустив стекло, заявил водитель. — Прошу садиться.
Задняя дверь открылась, и я забрался внутрь автомобиля. Никого больше в салоне не было, телохранитель правящего рода сохранял молчание, так что у меня была возможность откинуться на сидении и ни о чём не думать.
Прекрасный получился вечер.
Домчались до нашего особняка мы быстро — охранник вовсю пользовался возможностью ехать по выделенной полосе, так что нам даже пробки оказались не страшны. А стоило мне войти на территорию дома, как бронированный внедорожник рыкнул двигателем на прощание и сорвался с места.
Всё ещё расслабленный и чувствующий некоторое удовольствие от завершения первого дня службы, я добрался до крыльца, на котором меня уже ждали и матушка, и Катя. Обе Корсаковы выглядели так, что стало понятно — допроса с пристрастием мне не избежать.
Глава 17
— Не нравится мне всё это, — высказала своё мнение Анастасия Александровна, когда мы отправили сестрёнку спать и остались вдвоём в столовой. — И с нападением никто ничего выяснить не может. Теперь тебя ещё и к цесаревне приставили, всё равно что мишень на спину повесили.
Я пожал плечами в ответ.
— Был вариант зарыться головой в песок и изображать премудрого пескаря, — проговорил я, глядя на чашку в своей руке. — Я понимаю, что ты боишься за меня, матушка, но всему должен быть предел. Я взрослый мальчик, и от меня не требуется с винтовкой во вражеские окопы лезть. Всего лишь провести время так, чтобы окружающие подумали, будто я заигрываю с Дарьей Михайловной. Чем мне это грозит? Ну на дуэль вызовут, так я травму залечу и всё равно выйду победителем. И то всё это возможно лишь в том случае, если кто-то решится на целителя руку поднять.
Глава рода Корсаковых покачала головой.
— Ваня, не думай, что одно только наличие дара защитит тебя от дуэлей. Если ты стоишь между влиятельной семьёй и престолом, всем будет всё равно, целитель ты или садовник. Поверь, я прекрасно знаю, о чём говорю.
Я улыбнулся матушке и сделал глоток. Она, разумеется, всё понимает. Как и то, что не получится вечно прятать детей от окружающего мира. Мы растём, и вскоре даже Катя пойдёт налаживать собственную жизнь. Всё, что могла, Анастасия Александровна для меня уже сделала. Теперь настал мой черёд показать, что все эти годы она тратила силы на меня не зря.
— Я справлюсь, матушка, обещаю, — склонив голову, произнёс я.
— Я верю, Ваня, но мне всё равно тревожно, — вздохнула она. — Ладно, время уже позднее, а нам обоим завтра на службу. Так что не думай об этом разговоре и ложись спать. Ни к чему тебе слушать моё старческое брюзжание…
— Ну, ма-а-ам, — протянул я, после чего отставил чай на столик. — Никакая ты не старая. Прекрати так про себя говорить.
— Иду уже, — с усмешкой отмахнулась матушка. — Спокойной ночи, Ваня. Я тебя люблю.
— И мы тебя тоже любим, — ответил я, прежде чем поцеловать её в макушку и пойти к выходу из кабинета. — Приятных снов.
В своей комнате я разделся и повесил форму на вешалку в гардеробе — завтра её будет приводить в порядок прислуга, а я возьму второй экземпляр. Как всякий мужчина, я не слишком-то люблю ломать голову по вопросам одежды, а потому большинство моих нарядов — одинаковые. Так что у меня и мысли не возникло обходиться одним костюмом целительского корпуса. У меня их пять.
Приняв душ, я рухнул в постель, с наслаждением вытягивая конечности. Тяжёлый был день, и завтра будет не легче.
* * *
Москва, дворянский особняк Лопухиных, кабинет главы рода.
Алексей Максимович сидел в своём кресле, слушая отчёт двоюродного племянника, сходившего в клуб «Мидина» этой ночью. Заведение нельзя назвать предназначенным для высшего класса, и отправлять представителей главной ветви было бы чрезмерно. Да и приметно, чего уж там.
А прибывший из провинции Никита Даниилович ни у кого бы подозрений не вызвал. Фамилия сделала своё дело — родственник будущего императора прошёл в клуб, где сегодня велось спецобслуживание, и стал свидетелем крайне интересных событий.
То, что Дарья Михайловна любит проводить вечера в «Мидине» раз в несколько дней, знали все, кому было достаточно любопытно, чтобы спросить. И пара её друзей — Гордеев и Агеева — тоже уже давно не новость. А вот четвёртый участник этой группы, Иван Владимирович Корсаков, стал откровением для двоюродного племянника.
— Я не рискнул подходить слишком близко, — произнёс Никита Даниилович. — И охраны полно, и лично никому там не представлен. Можно было бы возмутиться, что этот выродок себе позволяет, едва не облизывая уже невесту Лопухиных. Но я счёл, что разумнее будет пока что ничего не предпринимать, а тебе доложить. Не знаю, как у вас в Москве устроено, а у нас в Архангельске глава семьи решает, кому и когда бросать вызов.
Алексей Максимович приподнял бровь, разглядывая стоящего перед ним родственника. То, что он так пытается подмазаться, моментально бросившись докладывать, — хорошо. Архангельская ветвь Лопухиных давно от рук отбилась и слишком много о себе думает.
