– Ух, – снова ухнул кабатчик и, проворно схватив кошель, развязал его. На стол посыпались со звоном серебряные и золотые монеты. Иосиф дрожащими пальцами разгреб драгоценную кучу.
«Ну и ну, – подумал он. – Дурак атаман. Счета деньгам не знает. Эх, если бы всеми его награбленными богатствами да с умом распорядиться… Можно было бы так прокрутиться, что и грабить никакой надобности не стало бы». Но ума торгового, да и желания у Романа нет, а свой ум Иосиф ему не вложит. Нет, но пятьсот рублев зараз – такого счастья он себе даже помыслить не мог, хотя и перепадало ему от шайки неплохо за пособничанье в их делах и продажу краденого.
– Коль все по-моему пойдет, так и ватага нам не нужна будет, – с какой-то угрюмой решимостью и торжественностью произнес Роман. – Они свое сделали, теперь только мешать будут. А если просто оставить их на произвол судьбы злой, так еще остервенеют, меня начнут во всем винить, а глядишь, и станут везде атамана своего искать, – он замолчал, а потом, вздохнув с наигранной горечью, сказал; – Избавиться от них надо. Разом. Ты мне в том поможешь.
– Не, я до убивств не мастак, – обеспокоенно затряс руками кабатчик.
– Дура, слушай.
Иосиф внимательно выслушал атамана и скривился, как от ложки дегтя.
– Гладко ты все. Роман, говоришь, а вот как на деле будет? Почему ты думаешь, что они все сделают как тебе надобно? Ох, ежели что, то за всех страдать моей головушке.
– На деле еще глаже выйдет.
– Твоими бы устами… – кабатчик прищелкнул озабоченно языком и стал Поглаживать пальцами кошель.
– Ну, ежели не желаешь, – атаман потянулся за кошельком, но кабатчик схватил и прижал его к груди, как влюбленный прижимает к сердцу свою голубушку.
– Да ладно, это я так… Сделаю все, как скажешь. Если только вот…
– Что еще?
– Если еще пятьдесят рублев к обещанным прибавишь.
– Еще пятьдесят? – хмыкнул атаман. – Ну и фрукт ты. Хромой. Ну и жаднющий… Двадцать пять тебе за глаза хватит…
АТЛАНТИДА. ЖАЛО ХРУСТАЛЬНОГО ЗМЕЯ
Проклятый Хрустальный змей перехитрил нас! – воскликнул Аргон. – Он закрыл выход. Но я не покорен. Пускай он берет мое тело, но ему не полакомиться моей душой, – в этих словах звучал отчаянный вызов и Хрустальному змею, и преисподней, и всем силам зла. Проводник сплюнул три раза, выражая свое презрение, и опустился на колени, потупив взор. Он решил так и принять свою смерть.
– Не разберем завал, – сказал принц с какой-то обреченной усталостью.
– А на что нам огненный порошок? – произнес спокойно Видящий маг. – У меня осталось еще немного. Должно хватить.
– Нас убьет, осколками. И на лестнице не спрячемся – туннель завалит от быстрого огня! – сказал принц.
– Попробуем.
Грохот был оглушительный. Видящий маг использовал весь оставшийся порошок. Принц лежал, обхватив голову руками, съежившись за плитой. Он ждал удара. Но его не последовало. Только что-то тяжелое навалилось на ноги. И зазвенело в ушах.
Черный порошок развалил скалу, прикрывавшую выход. Но он же и придавил куском плиты ноги принца, похоронил в каменном мешке Аргона и зажал камнями руку Видящего мага. Мешочек с добычей – «Жалом хрустального змея» – отлетел, и камень вывалился из него.
Единственный, кто остался свободен, был Раомон. Он нагнулся и поднял «Жало». Выпрямился, покатал камень на ладони и зачарованно уставился на него. Принц готов был поклясться, что ему прекрасно известны и предназначение камня, и скрытые в нем смысл и сила. Его лицо сияло счастьем и торжеством. – Раомон, помоги! – крикнул принц.
Но тот не обращал внимания на своих спутников. Он стоял, не двигаясь, будто боясь шелохнуться и спугнуть удачу.
– Раомон! – вновь крикнул принц.
Пирамиду тряхнуло снова – сильнее, чем раньше. Раомон сделал шаг к выходу. Потом будто очнулся, огляделся и бросился к стонущему Хакмасу. Схватив инструмент, он начал освобождать застрявшую меж камней руку мага. Ему это удалось. Видящий маг выбрался, и они вдвоем принялись за принца. Тут поработать пришлось побольше. Грохот снаружи усиливался, там творилось нечто страшное.
– Все, – принц выбрался из завала. Сегодня у него был не самый лучший день в жизни – его побили варвары каменными топорами, завалило камнями в пирамиде. Но Боги будто хранили его – ни одного перелома, ни одного серьезного повреждения.
Пирамиду опять тряхнуло, послышался треск, и сверху рухнул каменный блок, едва не задев Видящего мага.
– Пора уходить! – крикнул Раомон.
– Нельзя оставлять Аргона, – возразил Видящий маг и бросился к завалу, за которым был проводник.
– Его жизнь не сравнима с твоей. Видящий маг! – крикнул Раомон. – Мы найдем обратный путь и без него.
– Работай или уходи! – воскликнул принц. Понадобилось несколько минут, чтобы разгрести камни и извлечь Аргона. Тот был цел.
Первым протиснулся наружу Раомон. За ним – Видящий маг. Потом пришла очередь принца. В лицо дохнуло огнем. Он огляделся и оцепенел. По склону текла неторопливо, будто уверенная, что добыча не уйдет, лава. Над вулканов стоял столб черного дыма и сыпались искры.
Рядом что-то ухнуло. Принц огляделся. В трех метрах от него упала здоровая глыба.
– Плевок холма, – сказал Аргон.
– Вперед! – крикнул маг.
Они побежали по склону. Сажа пачкала лицо. Пахло каким-то газом. Дышать было трудно. А сзади их гнал катящийся поток лавы.
Принц думал об одном – лишь бы не свалиться. Он споткнулся пару раз, но удержался на ногах. Поднял распластавшегося Аргона, помог удержаться Раомону.
Наконец, решив, что ушел далеко, он рухнул на землю и едва не потерял сознание. Чьи-то руки подняли его, поволокли прочь. Это пришли на помощь ожидавшие их солдаты.
Когда взор прояснился, он увидел, как лава наползла на пирамиду и теперь вливалась в проход. Принц передернул плечами, представив, что если бы остался там, то сейчас сидел бы на горячей сковородке.
– Гремящий холм не сильно сердится, – заявил проводник. – Бывало многомного страшнее. Лава застынет. Холм успокоится.
Лава действительно двигалась медленнее, но двигалась. Если так дальше пойдет, она докатится и досюда. Между тем касмассцы никуда уходить не собирались. Извержение вулкана вызывало у них бурю восторга. И они мечтали поглядеть, как лава будет пожирать пришельцев. Если же пришельцы не хотят быть пожранными лавой, то им остается путь вперед. А впереди их ждут они, касмассцы. Притом их стало намного больше, чем раньше.
– К алепей шку-у присоединились агмары-кы, – разъяснил ситуацию Аргон. – Это не видано, чтобы два рода объединились, так они ненавидят друг друга.
– Но объединились, – сказал принц.
– Да. Произошло невероятное. И объединила их ненависть к осквернителям логова Хрустального змея.
– Они не пропустят нас, – вздохнул принц. – Мы умрем.
– Пропустят, – сказал Видящий маг и потребовал у проводника: – Передай, что пришелец вырвал жало у Хрустального змея.
Аргон начал каркать что-то на своем языке. И в тот же миг неистовый хор, который не утихал все время, смолк.
Видящий маг вышел вперед и шагнул за заколдованную линию. Касмассцы не налетели на него и не начали рвать зубами. Они расступились, увидев камень, который Видящий маг держал на ладони. Расступались они и перед спутниками, мага.
– Они не тронут! – воскликнул Аргон. – Вырвали жало! Я вырвал! Тьфу! – плюнул он на горячую землю, на которой жили испокон веков ненавидимые им предки.
Гришка понимал, что теперь его вряд ли что спасет. Убивец неторопливо, предвкушая знатное развлечение, вытащил топор и шагнул к нему. Гришка отшатнулся, отступил на шаг назад, лихорадочно думая, как бы сейчас улизнуть, но тут Косорукий Герасим обеими ладонями со всей силы толкнул его в спину. Мальчишка пролетел несколько шагов и упал на землю. Убивец подошел, лицо его перекосила нервная улыбка, он занес топор. Гришка ясно увидел каждую зазубрину, каждое ржавое пятнышко на черном металле топора и зажмурил глаза, приготовившись, что сейчас все провалится в тартарары и земной свет померкнет для него навсегда.
Но прошла секунда, вторая, а страшный удар все не обрушивался. Гришка приоткрыл глаза и увидел, что Мефодий Пузо перехватил руку Убивца и вырвал топор.
– Нет, Евлампий, – сказал он. – Так не принято.
– Уйди, – прошипел Убивец и обжег Пузо таким жутким мертвенным взором, что тот невольно отпрянул.
– Пузо дело говорит, – выступил вперед татарин. – Что это ты топором размахался? Если каждый без суда начнет брата Топором кромсать – никакого закона тогда в ватаге не станет. Вмиг друг друга поубиваем.
– Верно, – донеслось из собравшейся толпы.
– Хоть скажи, за что его?
– Неча топором без толку размахивать. Убивец огляделся и громко прошипел:
– Дурачье!
Он резко вырвал у Пузо свой топор, но все-таки спрятал его за пояс.
– Я же того выловил, – сказал он, – кто все наши планы воеводе выдавал. Сколько он нашего народа угробил. Вот он. Иуда, – он ткнул пальцем в направлении бледного, сидящего на земле Гришки.
