К Москве, а куда еще-то? Там, как подступать будут, уже понятнее будет. Расспросят, вызнают. Слухами то оно, как известно, земля полнится.
Раздражало только и покоя не давало, злило ужасно Заруцкого то, что помимо него, примерно в те же дни из-под Смоленска панов много на восток пошло. Иной дорогой. И вот их, скорей всего, тот Игорь в гости-то не звал.
А кто тогда? И куда этот весь свет панский двинулся? Узнать бы.
Отстоял я со второй частью воинства своего заутреню.
Все было примерно так же, на столько же сильно, одухотворенно и проникновенно. Основным отличием явилось отсутствие заговорщиков. В этот раз, что меня чертовски радовало, по мою душу никто не явился. Убивать передумали.
Люди медленно, ошарашенно расходились. Их ждал непростой день, поскольку ждали мы гостей из основного моего воинства и для приема их нужно было найти помещения. Взяв прислугу, обходили они в кремле заброшенные, законсервированные усадьбы и поместья, проводили разведку — сколько куда людей разместить можно.
Ну а я ждал всю свою боярскую мощь, всех управленцев своих очень сильно. Нужно было разбираться с приказами, с казной, провести совет военный и еще очень и очень много всего сделать. Дождаться основных сил. Пехота сегодня точно никак добраться не успеет. Но хотя бы за неделю, дней за десять всех собрать под Филями. Опять же Нижегородцы должны подойти. И когда все войско Русское будет здесь, двигаться на Смоленск, бить Жигмонта, а по дороге, что меня пока что волновало — Жолкевского.
Да, мы положительно отличались от того, что привел Дмитрий Шуйский под Клушино. Да, как полководец я был несколько лучше, чем все тот же Дмитрий. И да — мотивация моих людей биться казалась мне ощутимо более высокой.
Но противник силен. Это латная конница, крылатые гусары. И с ними мне надо что-то делать. План был. Но, сработает или нет — на поле нужно смотреть.
А пока — политика, приказы и прочая рутина и бумажная работа.
На выходе из собора меня поджидал вестовой от Чершенского, запыленный и всклокоченный. Лицо его было напряженным. Что-то стряслось. Опять.
Глава 24
Вестовой слетел с коня, быстрым шагом поднялся по паперти, поклонился.
— Господарь, я от самого Чершенского. Семь семей взяли, а еще две… — Он кашлянул. — Точнее одна и человек один, они… Они в Московской компании у англичан сидят.
— Англичан?
— Истинно так, господарь.
Я и забыл что в это время, а точнее еще со времен Ивана Грозного, в Москве функционировало торговое представительство этой далекой островной державы, выполнявшее за одно еще и функции посольства. По договору они должны были возить свои высококачественные товары, а вывозить сырье. Эх… Сколько лет прошло и в моем двадцатом веке считай особо ничего не изменилось. Ввозим теологический продукт, продаем добытое в недрах матушки России.
Естественно какое-то влияние в Москве английские послы имели. И на торговцев, и на бояр и даже на самого царя. Все же представители иной державы, владеющие и бизнесом, и некоей политической силой. А еще, как это часто бывает, гости из дальних земель вызывали трепетный интерес у некоторых слоев населения.
И вот сейчас это влияние проявлялось. Заговорщики засели в посольстве.
Конечно — до политического скандала мне дела особо нет. Смута. Пока информация дойдет до Лондона пока что-то там начнет происходить… Но, если так подумать — ссориться с дальней страной смысла нет никакого. В это время Англия далеко не царица морей и не сверхдержава. Пожалуй, она в какой-то мере даже похожа на Россию. Для центральной Европы — некий отщепенец. Мы на востоке, со своими бескрайними просторами и степями полными диких татар, а они на острове.
— Подворье их где? — Спросил я, выходя из раздумий. — Где все это происходит? И что вы предприняли то?
— Так это… Чершенский к зданию подступился, а они оттуда кричат, чтобы мы вон шли. Людей выдавать не хотят, грозятся стрелять. Так-то мы их взять то…
— Погоди!
Взять штурмом это мы еще успеем. Нужно говорить.
Если память мне не изменяет, у британцев всегда были не очень теплые отношения с папой. А ловим мы иезуитов. А значит — возможно некоторое недопонимание, переговоры и компромиссное решение. И если повезет, то наши взаимоотношения с Британцами в истории могут пойти по иному руслу. Хотя, англосаксам доверять опасно.
— Значит так, боец. — Я улыбнулся вестовому. — Куда ехать, объясняй.
Он коротко выдал информацию, замер в ожидании дальнейших приказов, и они конечно же последовали. Было недалеко. В Китай-городе. Надо действовать.
— Езжай к Спасской башне, там десятником Афанасий Крюков. — Начал выдавать распоряжение. — Человек он толковый. Бери его, берите пару пушек вместе с ним, которые легко перевезти можно на подвесах к коням. На ремнях, как под Воронежем делали. Легких каких-то орудий. Ядер к ним десятка два всего, ну и пороху. И людей сотни три собирай. Именем моим. Первых попавшихся сотников из наших. — Махнул рукой. — Вот они тут все и есть.
Он кивнул, запоминая. Бойцы мои расходились после богослужения и прихватить с собой три сотни не было проблемой.
— Ну а как соберешь, к зданию тому всеми идите и пушки везите. Прямо с трубами, барабанами и песней! Чтобы красиво все выглядело.
— Все сделаю, господарь. — Он поклонился и начал резко озираться по сторонам, высматривая сотников. Видимо приметил, потому что тут же кинулся куда-то в толпу с призывным криком.
— По коням. — Я спокойно произнес это своим телохранителям и тем служилым людям, которые десятком сопровождали меня.
Через пару минут мы уже проезжали через Константино-Еленинские ворота. Ехать было недалеко. Но здесь перед нами открылось нечто по-настоящему невероятное, от чего даже я в стременах поднялся и по сторонам смотреть начал.
Торг!
Мы же вчера в кремль с западной стороны заехали, через Белый город. А вся жизнь, вся торговля и очень много всего прочего творилось в Китай-городе. Китай? Это не потому, что китайцы его строили, как бы сказали доморощенные псевдоисторики из моей прошлой жизни. Название это идет от того, что в отличии от кремля эта часть города была ранее обнесена валом и простым частоколом. То есть вроде и не центр города, не крепость, но место защищенное. Китай.
Прямо по левую руку от нас к небу поднимались купола Собора Василия Блаженного, как в народе его зовут, а если официально, вспомнилось — Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву. Красота неописуемая, приводящая бойцов моих, не видевших такого, в благоговейный трепет.
Службу там
