просто так я тут оказался. Где-то решили создать альтернативную ветвь развития событий. Впрочем, доказательств тому никаких, а жить надо. И на сегодня, главная задача добиться того, чтобы суметь сесть или хотя бы начать двигать руками и ногами, а не помышлять о каких-то далеко идущих планах. А еще, хочу глянуть на себя в зеркало и оценить внешний вид. Сестра милосердия что-то про мой цвет волос вещала, мол тот меняется. И надо бы разобраться в том, есть у меня какие-то способности или они все закончились с переносом души в тело умершего поручика. Собрался с силами сделал резкое движение рукой. Ну, как резкое? Сумел ладонь на собственную грудь положить и стон от боли в мышцах удержать. Лиха беда начало! Осталось дело за малым, начать шеей крутить, левую руку под контроль взять, а там и ноги начнут слушаться. А вообще, не сказал бы, что дико расстроен. И уже свыкся с мыслью, что происходящее не что иное, а реальность и в ней мне предстоит жить. Как? Другой вопрос, на который пока ответа и даже плана нет.
Глава 2
ОТСТАВНИКЪ
Глава 2. ОТСТАВНИКЪ
Восстановление, как обычно, проходит через боль и силу воли. Мне есть с чем сравнивать и знаю, про что говорю. Уже к вечеру понял — возможности организма большие, иначе не объяснить, что сумел на кровати двигаться. Да, про то, чтобы сесть речь не идет, но прогресс стремительный и он радует. От сестры милосердия я скрыл свое состояние, не захотел девушке об этом рассказывать. Анастасия и так удивлена моему спокойствию и хладнокровию, сама об этом сказала, когда обедом кормила.
— Михаил Юрьевич, вы идеальный больной, — скармливая мне очередную ложку бульона, заявила девушка.
— Милая барышня, считаете, что это плохо?
— Ой, не называйте меня так, — отмахнулась Анастасия. — Какая из меня барышня?
— Лучше звать голубушкой или уважаемая? — хмыкнул я, вспомнив, как к ней обращался доктор.
— Неужели считаете, что у нас настолько разный возраст? Так либо обращаются с теми, кто намного старше или младше, — она чуть задумалась, а потом поинтересовалась: — Вот скажите, кто я для вас?
— Красивая девушка, — мгновенно ответил ей, а потом напомнил: — Неужели забыли, как мое тело на ваши прикосновения отреагировало?
Удивительно, но моя сиделка покраснела! Даже кончики ушей запылали, а взгляд она отвела.
— Боюсь, вы не контролировали свои нервные окончания, — буркнула в ответ.
— Считаете, что если бы на вашем месте оказалась другая, то реакция оказалась такой же? — провокационно спросил ее, а потом добавил: — Сомневаюсь, уж какой-нибудь медбрат меня точно не заинтересовал бы!
— Как насчет пюре и котлетки? — перевела разговор сестра милосердия. — Вам следует больше питаться.
— С удовольствием, — не стал я отказываться.
— Тогда схожу на кухню и принесу, — поспешно направилась та к двери.
— Мне бы еще стакан компота, пару чашек сладкого чая с булочками, — попросил ее и добавил: — Если не трудно, то не могли бы найти газет за прошедшие несколько дней и мне их почитать?
— Постараюсь, — кивнула девушка, с удивлением на меня посмотрев.
Почему она так отреагировала? Или в таком состоянии повел себя необычно? Ну, пусть спишет на странные привычки. А мне очень хочется знать, что происходит. Вот только лучше всего пообщаться с кем-то, кто непосредственно воевал. В госпитале это сделать легко, особенно, когда в него постоянно раненые поступают. Кстати, это тоже показатель дел на фронте, и он далеко не радостный. Получается, боевые действия идут постоянно, но про громкие победы никто не заикается. Либо этим моя сиделка не особо интересуется. Но и я хорош, даже не спросил, что стало с моими сопровождающими, после того как случился бой с германскими избранными. Вообще-то, в свое оправдание могу сказать, что вряд ли кто-то выжил. Мало того, что все случилось неожиданно, так еще и помню, как один за другим рядовые погибали. Нам крупно повезло, что мы заблудились, все из-за моего денщика, который утверждал, что знает, как срезать путь. Вот лошадей с основной дороги и свернули, в галоп пустили так как время поджимало, а донесение требовалось срочно доставить в штаб армии. На полянку у реки, где враг устроил привал, вылетели на полном скаку. В последний момент я успел проорать:
— К бою!
Выхватил револьвер и первым стал стрелять, посылая пулю за пулей, при этом откровенно мажа. А на нас обрушился какой-то воздушный удар, воздух стал тягуч и даже лошади замедлились, но пули исправно летели. Солдаты меня огнем поддержали, лихорадочно затворы у винтовок передергивали и успели по несколько выстрелов сделать. Немецкие офицеры один за другим падали, но и они стали отвечать. Кто-то из врагов гранату кинул, да такую, про которую на тот момент и не знал.
— Осколочная, ручная Ф1, похожая на лимонку, точнее, ее прототип, — объяснил сам себе, в деталях прокручивая тот бой. — Насколько помню, разработана во Франции, а та наша союзница. И как граната у немцев оказалась? В нашей армии ее еще не видели!
Впрочем, на этот вопрос ответов может оказаться много. Начиная с неофициальных закупок вооружения, так и перехвата поставок вооружения в войска. Захваты обозов и караванов происходят часто, в особенности, когда те передвигаются на большие расстояния, в том числе по морю.
— Отвлекся, — чуть качнул головой.
Взрыв раскидал наш небольшой отряд. Меня из седла вышибло и на какое-то время потерял ориентацию в происходящем. Иван, мой денщик, ко мне подбежал, что-то втолковать пытался, но потом его в сторону отшвырнуло, при этом изо рта у парня кровь пошла. Кстати, уже тогда я осознал, что пара осколков в меня вонзилось. Пострадала левая нога и предплечье. При этом, револьвер находился в моей руке.
— Русский мерзавец! — возник передо мной высокопоставленный немецкий офицер, в странном, черном мундире. — Я тебя сейчас поджарю! Ты сбил все мои планы! — выкрикнул тот на русском языке, без малейшего акцента.
При этом у врага в руках оружия не было, китель расстегнут, волосы мокрые. Похоже, он в речке купался, так как штаны влажные. Ну, сомневаюсь, что от испуга обмочился, не тот он человек! У меня оказался последний патрон в барабане, но пуля перед грудью немца застыла, а потом упала к
