атаман его ни разу по имени-отчеству не называл, а уж по фамилии и подавно. Притом, что нам наказал офицерика слушаться, как себя самого. Ну не странно ли?
— Ну может он просто гордый такой. Дворянин и все такое… — предположил я, руководствуясь своими былыми познаниями о сословиях. — Не с руки ему с простонародьем расшаркиваться.
— Казак — не мужик подневольный. С ним поздороваться не зазорно даже царю-батюшке! — важно изрек Григорий, подняв вверх указательный палец.
— Так-то оно так… — неопределенно протянул я. — Однако из-за того, что армейский чин решил не представляться по-человечески, на весь наш поход напраслину возводить зачем? Что плохого в том, что мы выдвинулись на дело?
— Слыхал я одним ухом, что никакой он не офицер, — зачем-то приглушив голос, словно рассказывал страшную байку, поведал Григорий. — Ну или может офицер, но здесь он не по армейским вопросам.
— Ты уж определись, офицер или не офицер! — со смехом упрекнул я Григория, намеревавшегося, похоже, надо мной пошутить. — А по каким-таким вопросам он здесь — не нашего с тобой ума дело. В Чите ведь все равно пойдем под руку сотника Травина. Так что командир этот временный. Почти не командир даже, а просто попутчик. Велел атаман его слушаться — будем слушаться. Ему виднее. Верно говорю?
Григорий нахмурился, но ничего не ответил. Просто покачал головой и насупился.
Солнце окончательно село, но мы продолжали путь. Что Димка, что Гришка не раз бывали в Чите и помнили многочисленные ориентиры. К тому же, хорошо понимали своих лошадей. Мне оставалось только положиться на память своего тела. Двадцать вёрст мы должны были преодолеть за пару часов. И если никого и ничего интересного не встретим, спокойно вернуться домой. Доспать можно будет уже завтра в седле.
Через полчаса мы заметили вдалеке огонь.
— Похоже на костёр, — первым нарушив долгое молчание, сообщил очевидное Григорий.
Попридержали лошадей, начали вглядываться, пытаясь что-то разобрать в отблесках далекого пламени. Вокруг костра неспешно суетились неясные силуэты.
Соблюдая осторожность, мы направились в их сторону.
Глава 4
Переглянувшись, мы оба, одновременно, зарядили штуцеры и положили их поперек седел.
Пластунами никто из нас не был. У забайкальских казаков такого рода войск вообще не существовало, сказать по правде. Это специфика черноморских, а потом и кубанских казаков. И всё же, благодаря хитрости и связям атамана, нам повезло иметь хорошие хорошие литтихские штуцеры, доработанные русскими умельцами на Ижевском заводе. Но вот готовы ли мы были открыть пальбу и, возможно, привлечь к себе ещё большее внимание?
Хотелось надеяться, что управимся без боя.
Спешившись и привязав лошадей к дереву, мы осторожно подкрадывались поближе. Приблизившись на достаточное расстояние, привстали из-за кустов, держа головы пониже и оценивая обстановку.
Никакого движения, никаких разговоров. Куда все подевались? Ведь издали мы видели какие-то силуэты. Неужели сумели нас почуять и успели сбежать?
Григорий коснулся моего плеча рукой, я повернулся к нему. Казак шашкой указал на что-то, лежащее по правую руку от костра. То ли спальный мешок, то ли большой баул.
Решив рискнуть, я дал знак Григорию прикрывать меня, а сам вышел на поляну.
Никто не встретил меня выстрелами или хотя бы окриками. Дым от костра уходил в небо, хвойные ветки потрескивали в огне. На первый взгляд, мирная идиллия, если бы не тот факт, что пять минут назад здесь были люди, а сейчас они попрятались.
Дима уже сталкивался с бурятами, и пару раз это приносило ему неприятности. Когда встречались бандиты и отщепенцы, которых отвергли собственные племена или улусы.
Я напряг Димкину память, пытаясь извлечь из неё более подробную информацию. В этих местах, вроде бы, кочевали эхириты. В трудные зимы они почти всегда помогали казакам пищей, торговали с нами.
Выждав пару минут, но не заметив ничего тревожного, Гришка вышел на поляну следом за мной. Вид у него был не слишком уверенный. Судя по всему, происходящее смущало его так же, как и меня.
— Запах какой-то… гадкий, — сказал он тихо, почти шёпотом.
Я кивнул, соглашаясь. Велев Григорию поглядывать по сторонам, сам направился к странному баулу, накануне привлекшему наше внимание.
Оказалось, что это была оленья туша. Выпотрошенная, но не освежеванная. Вероятно, мы спугнули охотников, не успевших снять шкуру и разделать тушу. Или это местный шаман готовил тут какой-то ритуал? Решительно ничего не понимая, я подошёл ещё ближе. И в следующую секунду пожалел об этом.
— Господи! — выдохнул я, оглядывая тушу.
— Что там такое? — спросил Григорий.
— Внутри туши одежда сложена… — недоуменно произнёс я.
Даже в полумраке было заметно, как побледнел Григорий, а штуцер заплясал в его руках.
— Маринка… — прошептал он. — Маринки Стерховой одежду я тоже в таком олене нашёл.
Не успели мы ничего сообразить, как из леса раздались первые выстрелы. Не сговариваясь, мы бросились в разные стороны, ища укрытия.
Нам повезло: буряты стреляли из ружей не очень хорошо. Во-первых, ружья они покупали старые, чуть ли не прошлого века. В таком нужно было определять меру пороха на глаз, а это долго и уметь надо. Во-вторых, бурят скорее нас обоих мог бы из лука положить. Но хороший лук — работа мастерская, и стоил такой раза в полтора дороже плохого ружья.
— Буудахаяа болигты! — закричал я в лес. Слова родились сами собой, бессознательно. Спасибо «спящему» внутри Димке, что в нужный момент выручает.
Я просил прекратить стрельбу. Надеялся, что бурятская речь успокоит нападающих. Григорий глянул на меня с сомнением. Он всё ещё держал лес на мушке. Но выстрелы, к счастью, прекратились, и я сказал казаку:
— Гриша, штуцер опусти.
— Мамке своей подол опусти! — огрызнулся казак. — Раскомандовался тут, понимаешь…
Раньше его не задевало, когда я просил подстраховать, а сейчас, видишь ли, разволновался парень, поперла прежняя злоба.
Я глянул на него с неодобрением, но вряд ли Гриша заметил мой взгляд в темноте. Однако, сообразив, что раз в нас больше не стреляют, то лучше пока не нарываться, штуцер все-таки опустил. Не забыв при этом грязно выругаться себе под нос.
И как назло, в этот же момент из леса снова раздались выстрелы. Григорий выругался ещё крепче. Он откатился в сторону так, чтобы между ним и стрелками оказался костёр. Я же зигзагами побежал вперёд — направление, откуда стреляли, я уже понял.
