исполнила свою роль. Если все эти незначительные события – камешки, брошенные в поток времени, то теперь мы скатываем туда булыжники один за другим. Множество раз, великое множество раз мы ошибались, но в этот раз у сэра Конрада есть ты. Он подобрал тебя в Мулдау три года назад, никчемную оборванку. Почему?
– В самом деле, почему, – проворчала я, задетая за живое.
Эгракс откинулся на спинку.
– Мы уверены, это сыграет свою роль. Когда придет время.
– Вы не просто так скрываете от меня, что это.
– Теперь ты узнаешь. Наши замыслы должны быть скрыты. Если мы расскажем тебе, в тот момент, когда ты вернешься в мир смертных, знание окажется там, заложенное в твой разум. Мы искусственно отклонили поток. Наши враги поймут, против чего им следует направить усилия. Этого нельзя допустить. Это должно выглядеть естественно и застать врасплох.
Я вздохнула.
– Скажите, что я должна делать.
– Необходимо разорвать связь между Клавером и Рамайя. И мы добились в этом больших успехов. Но возникла трудность.
– Реси.
– Реси попалась им в руки. Гессис, Охотник, Привратник Чистилища, в конце концов добрался до нашего талисмана. Он пленил ее – а Реси наконец-то нашла способ разорвать эту связь. А это значит, что мы должны вызволить ее, и быстро. Если она умрет, это знание умрет вместе с ней.
– Она уже мертва.
– Только в вашем понимании.
Я задумалась на мгновение.
– Что такое Реси? Как получилось, что она заняла такое необычное положение?
– Реси занимает особое место в Чистилище. Случай ее смерти не исключительный, но крайне редкий. Сознание убито, но тело томится в приюте в Долине Гейл. Сверх того, она была искушена в драэдической магии, будучи Правосудием. При должной поддержке и руководстве такая личность может многого достичь, на что мы, элементали, не способны.
– И где она окажется?
– В конце концов во Дворце Крови. Рамайя не будет собой, если не подвергнет ее душу страшным пыткам. Кроме того, он захочет заполучить оружие, что носит Реси.
– Оружие?
Эгракс кивнул.
– Это особенный клинок. В вашем мире его бы называли «артефактом истощения». Здесь это призрачный нож. Таким клинком вырезали сердце Вангрида. Он разорвет связь между Клавером и Рамайя. Это единственный способ.
– Почему ее не отправят туда прямо сейчас? Во Дворец Крови.
– Потому что она не мертва. Ее тело не мертво, поэтому она не может покинуть Чистилище. Пока.
Эгракс поднялся. Впервые я заметила озабоченность в его чертах.
– Идем же. Нам лучше поспешить. Время в моем замке течет медленно, но все-таки течет. Должен предупредить, то, что ты увидишь, может сбить с толку.
* * *
Мы отправились к Равнине Бремени. Стоило нам покинуть пределы замка, как Эгракс расстался с обликом смуглого жителя Южных равнин с аккуратно подстриженной бородкой и в пышной мантии. Теперь это был двухголовый змей. Подобно казарам, у него было человеческое тело – притом довольно мускулистое, – но покрытое чешуей, и шея раздваивалась на две змеиные головы, черные с ярко-красными, желтыми и оранжевыми пятнами, как у ядовитых змей в тропических лесах Казари.
Как я и ожидала, его речь имела характерный шипящий призвук.
– Идем же, – промолвил он, и в его правой руке возник меч из солнечного света и рун. – Нас ждут непростые дела.
Мы двинулись по болотистой равнине. Но в этом некогда тихом, безжизненном месте, бескрайней долине тяжеловесного безмолвия, теперь звучали вопли. Сквозь гигантскую воронку над головой, словно тела самоубийц из окон, падали души. Я не сразу распознала в них тела солдат – и, что еще тревожнее, одержимых – в битве за Сову. Ткань мироздания была столь тонкой и мы так глубоко погрузились в поток времени, что их души оказались вокруг нас.
Одержимые были ужасны. Людские сущности, обезображенные демонами-паразитами, они бросались на нас, исполненные безумной ярости. Клинок Эгракса рассекал их, как горячий нож – масло, и духи с воплями распадались клубами черного дыма.
– Куда они отправляются отсюда? – спросила я.
Эгракс пожал плечами.
– Куда-то еще, – только и сказал он.
Под ногами хлюпали мертвые воды. Вокруг постоянно что-то мельтешило, вспышки золотого и черного, розовые и синие руны. Эти новые души недолго оставались бесхозными, какие-то доставались силам Казивара и Рамайя, другие отправлялись к Олени и Гаве. Первых как будто охватывал внезапный ужас перед осознанием вечного забвения, те же, которые отходили к силам порядка, словно впадали в экстаз. Казалось, это происходило беспорядочно, необоснованно и остервенело. Перед нами был не тот загробный мир, о котором говорили в Неманской церкви, когда нравственная жизнь открывала двери на небеса. Эти души были все равно что корм в воде.
И каждый старался урвать побольше.
– Нам сюда, – сказал Эгракс, основательно перепачканный.
Я слепо следовала за ним. Хоть пейзаж впереди оставался прежним, что-то неуловимо менялось, почва под ногами становилась плотней, как в прошлый раз, когда мы прошли через Портал отчаяния. Попасть сюда можно было множеством способов, а вот выбраться – куда сложнее.
Вскоре мы шли уже по твердой земле. Топь осталась позади. Появилась зелень, череда полей и невозделанных пастбищ. Вдали тянулись холмы, постепенно перерастая в серые горы. У подножия холмов раскинулся город, обнесенный стеной, – до боли знакомый город.
Странность была в том, что весь этот пейзаж простирался надо мной. Мы словно двигались сквозь толщу земли, но при этом не встречали сопротивления, и почва была кристально-прозрачной. Я вспомнила: в последний раз такое со мной было, когда я видела Муфрааба под Стромбургом.
– Где мы? – спросила я.
– Молчи. Это крайне опасное место.
Потом я внезапно поняла: это действительно Долина Гейл. Мы проходили под Велделинскими воротами. Над нами суетились горожане, занимались своими делами, не ведая о нас или потрясениях в Империи. Когда я в последний раз видела город, значительная его часть, особенно вблизи южных ворот, лежала в руинах. Теперь же завалы были расчищены и многие строения восстановлены.
Мы двигались дальше в этом странном, бесплотном пространстве. Я увидела монастырь, что вздымался над городом, словно крепость. Порода под ним была изрыта сетью потайных, хорошо знакомых мне ходов. В одном из них расстался с жизнью Матас.
Одна мысль о нем, казалось, вызвала какое-то возмущение в окружающем нас эфире, как будто муть поднялась со дна озера.
– Хелена, – услышала я его голос.
Я остановилась. Сердце заныло в груди.
– Не слушай, – сказал Эгракс.
– Матас? – отозвалась я.
– Нет, – отрезал Эгракс. – Это не он.
Меня пробрал холод.
– Хелена, я скучаю, – сказал Матас. Я не видела его, но голос звучал где-то рядом.
– Молчи, – прошипел Эгракс.
Матас издал протяжный, исполненный
