Сначала посыпались угрозы, окрики, злые подколы, но вот люди начали подниматься, надвигаясь на опешившего ученого. Дело принимало нехороший оборот. Козуб встал перед очкариком, заслонив того, и призвал к спокойствию и пониманию.
И хотя Истребитель сам возжелал набить морды обоим хитрецам-мудрецам, но, как командир, собрал волю в кулак и пресек грядущие разборки:
– Стоять. Всем стоять на своих местах.
Люди как один разом повернули головы к командиру. Даже наемник с уважением посмотрел на Никиту, легонько кивнув.
– Че за базар, воины? – Никита развел руки, выходя в центр толпы, рядом со станиной-платформой отсутствующей «пушки времени». – Страх совсем потеряли? Была команда мочить этого лузера? Нет. Вы стадо баранов перед красным флагом? Нет. Куча баб, поймавших в сарае вора? Опять нет. Какого хера вы набросились на него? Вы посмотрите на него – он чистой воды ботаник. Что с него взять? Я, может, сам готов плевком убить его, так во мне накипело. И мне стремно ощущать себя приманкой и пушечным мясом, как и вам. Понимаю, вижу. Но вы же бойцы! Вы же элита, мля, армии и разведок мира! Вы гляньте друг на друга, воины. У вас вид как из бабушкиного сундука или микроволновки. У вас командир умирает, конверты не читаны, приказы не выполнены…
– Истребитель… – попытался прервать Никиту Ден.
– …Я слово не давал, Холод. Соблюдай субординацию. Ты когда в Кении или Ираке выполнял интернациональный долг, ты спросил кого-то, а какого я там делаю? А за кого я там, а зачем? Нет, мля! Так придержи язык и в этот раз, офицер. И кулачки расслабь, а то скрипят уже.
Некоторые хихикнули, другие, наоборот, посерьезнели. Кто-то кивнул, начал отходить.
– Значит, так, бандерлоги. Мы – ГОН, мы – спецотряд и выполняем задачи, поставленные Родиной и руководством. Так, ептеть, давайте будем сплоченной боевой единицей, одной пружиной. Мы команда! Жрем вместе, срем вместе, стреляем едино, попадаем… не мимо. А? Бойцы и их оруженосцы. А теперь оставим господина Мешкова наедине с его планами, мыслями и радостями. И дадим ему минут десять обдумать свой будущий рассказ обо всем, что и где и как мы. Иначе отправим господина ученого за хлебом печеным. Да, Мешков?
– Да-да… хорошо. И… спасибо, майор, – залепетал тот, поправляя очки на носу и кивая головой.
– А сами, товарищи спецназовцы, приведем себя в порядок, перекусим, полечимся и ровно… – Никита глянул на часы, – через пятнадцать минут займем места в зрительном зале согласно купленным билетам. Свободны. Разойтись.
– Красава, командир, – шепнул сзади Баллон.
– Респект тебе, парень! – сладко мурлыкнула проходящая мимо Анжела.
– Все правильно сказал, майор, – еле слышно отозвался Меркулов.
Ден, картинно выпятив нижнюю губу, типа обиделся, шлепнул по плечу Никиту:
– Кулачки пошел расслаблять…
Истребитель улыбнулся уголком губ, подмигнул, осмотрелся. Группа разбрелась по огромной лаборатории выполнять указания командира, переговариваясь или что-то бормоча.
Полчаса назад они обнаружили массивные ворота с камерой дезинфекции, прошли все это и очутились здесь, в нужной секретной лаборатории, где еще недавно ютились Бродяга, а затем Корсар. Грохот ушедшей стихии стих, и теперь в этом новом пристанище всем показалось просторно, светло, тихо и спокойно. Фонари и РЗК не требовались – свет был, радиации ноль, вентиляция и дезинфекция работали исправно. Ни аномалий, ни врагов, чисто, сухо, почти уютно. Единственным минусом было отсутствие воды, ванны, душа. Страдали от этого все. Бойцы без стеснения начали раздеваться, сушиться, проветривать потную и грязную одежду. Капитан Полозков с ученым прошлись по площади бункера, вколов всем по дозе и дав по таблетке «Антирада». Бойцы чистили оружие, проводили осмотр снаряги, кто курил, кто жевал пайки, кто дремал. Пленные сидели в углу, приводя себя в порядок под неусыпным надзором рядового Димона.
Никита сидел рядом с Рогожиным. Доктор дал раненому лекарства и чем-то намазал ожоги. Полковник пока находился без сознания, его амуниция и снаряжение пришли в негодность. Планшет с картами и конвертом обгорел. Истребитель смотрел на серое лицо командира с опаленной щетиной, отсутствующими ресницами и бровями и думал о дальнейших планах относительно группы и операции.
– Командир, давай полью? – подошел Орк, протягивая фляжку. – Совсем чумазый, как чех.
– Оставь себе, Орк, – Никита поднялся, оглядывая народ, – с водой проблемы, поэтому экономьте. Надо бы поискать.
– Надо, командир. Совсем мало ее, только горло смочить, да и то выдули почти все после «жаровен» этих. Девка ваще вон стонет, подмыться нечем.
Орк заулыбался, подсматривая, как Анжела какой-то тряпкой протирала подмышки, сидя в одних шортах, да и то трофейных. Ее высокие острые груди торчали, приводя мужчин в трепет. Она беззастенчиво занималась собой, напевая знакомую попсовую мелодию.
– Эй, солдат, варежку закрой, – улыбнулся Никита, сам ощущая некую возбужденность. – Значит, так. Их сейчас, раздетых и сонных, после таких стрессов не оторвать никого. Пойду я и возьму… э-э… Будынника. Поищем воду, заодно разведаем обстановку и местность.
– Командир, разреши с вами? – Орк преданно уставился проницательными серыми глазами.
– Ну, давай, – Никита нахмурился, что-то соображая. – РЗК надень, БК весь не бери, так, по минимуму. И собери фляги пустые, посмотри канистры или тару какую. Выполнять.
– Есть.
Орк бросился исполнять поручения Истребителя. Никита подозвал капитана-сапера:
– Петро, надевай обратно комбез. Сходим прогуляемся. Воды надо, да и осмотреться.
– Есть, командир. – Будынник засуетился, убирая шматок сала с галетой в рюкзак.
– Холод, – позвал Топорков.
– Я.
– Расслабил кулачки? – Никита усмехнулся, показал на девушку. – Или снова в кулачок, глядя на нашу Фифу?
– Да иди ты! – Ден недовольно буркнул, но взгляд от Анжелы оторвал.
– Да иду, иду уже. Мы тут малость прошвырнемся с Петро и Орком, осмотримся, где, че, почем. Воды надо. Всем. Ты за старшего. Ясно?
– Ясно. Есть, Никит. А че меня не берем? – опять надул губы Холод.
– За старшего, я сказал! Может, руководство Генштаба еще позовем, обезглавим КП. И губы прибери, а то на рыбу дохлую похож, ептеть. Все, бывай.
– Удачи. Есть.
Орк раздобыл десятилитровую флягу и канистру на двадцать литров из-под каких-то растворов, лабораторных жидкостей, сцепил их, чтобы не брякали, удобно разместил на спине рядом с РПГ-18.
– На носорога, что ли, собрался? – пошутил Никита, запихивая в трофейный рюкзак пустые фляжки.
– По привычке, на всякий пожарный, – осклабился боец, показывая, что готов.
Троица подошла к воротам-шлюзам, отворяя их целой комбинацией кнопок, рычагов и телодвижений. Только начали надевать маски РЗК, как их приостановил Козуб:
– Майор, возьми ПДА и вот пакетик в карман, – он протянул Истребителю обозначенные вещи, – пригодится. Не суйтесь в подозрительные места, слушайте интуицию и не лезьте наружу. Там еще хреново после Вспышки.
– Что за побрякушки? – Никита взвесил пакет в руке, другой придерживая приклад автомата.
– Заклепки, гайки, шурупы, болты. Бросай, не ленись, во все нехорошие места. А лучше всегда перед собой. Следи за полетом железки – если что не так, обходи. Иначе смерть! И вообще, все ЦУ – в конвертах ваших, но раз вам приспичило…
– Спасибо, Козуб. Будь, – прервал Подпола Топорков и надел «Панораму», – двинулись, бойцы.
– Слушайте свое «я», – крикнул Козуб им вслед.
Ворота залязгали, впустили в дезкамеру людей и с шипением затворились, наглухо изолировав их от остальных членов группы.
– Кто хочет вздремнуть, разрешаю сончас. Вижу, валитесь все с ног уже. Остальным продолжать побывку, обмывку, – гаркнул Холод, осматривая товарищей беглым взглядом и остановив его на Анжеле, – и чистить крылышки тоже.
Та показала язык, скорчив подобострастную мину, и продолжила ритуал очищения. Пыть-Ях безуспешно пытался установить связь с Центром, уже понимая, что это гиблое дело.
Козуб устал видеть мучения радиста, подошел, тронул за плечо:
– Перестань маяться, без толку это. Мы там, где связи со штабом вообще не может быть.
– Ну как же? У меня приказ… – опешил боец.
– Отставить приказ! Мы не в Чечне больше, а за тысячи километров от нее, и твоя рация сгодится теперь разве что для табуретки. Бросай это занятие. Я, как старший по званию и соруководитель группы в рейде, даю отбой на связь. Отдыхай, боец.
– Есть. – Радист облегченно вздохнул и занялся собой и укладкой рации, хотя в его действиях чувствовалась неуверенность.
Баллон подкрутил тумблер катушечного магнитофона «Маяк», нажал кнопки, бобины крутанулись, и зазвучала мелодия группы «Сябры». Родные приятные мотивы огласили лабораторию, унося людей в края ностальгии и раздумий. Боец сделал звук умеренным, дабы не оглушать отдыхающих, и продолжил осмотр лаборатории и ее подсобок.
