грудь. Ручейки стекали с волос на плечи и, сливаясь, бежали ниже – дорожкой к пупку, а потом исчезали в покрытой рябью воде.
– Иди ко мне, – произнес чуть хрипло, тихо, но я услышала.
И пошла.
Разувшись, замерла у кромки воды. Медленно расшнуровала корсаж, стянула через голову платье и бросила поверх вещей лестрийца, оставшись в тонкой сорочке.
Я не боялась холодной воды. Дома часто купалась под водопадами и ныряла в ледяные горные реки. Все искатели были выносливы. Но сейчас била странная дрожь, и озноб этот сменялся жаром, рождающимся в животе и заставляющим пылать все тело.
Он не отрывал от меня взгляда ни на миг.
Облизнув губы, я сделала первый шаг. Дно было мягким и илистым, подводные растения, играясь, трогали лодыжки и колени. Без лишних слов Ренн обхватил меня руками за талию и, уронив себе на грудь, затащил в воду по самую шею. Я только пискнуть успела, когда холодная вода обожгла живот.
– И чего тебе на месте не сидится, неугомонная ты девчонка?
Поборов робость, я опустила ладони ему на плечи. Ноги не доставали до дна, и я могла только болтаться в его объятьях, как кукла. Конечно, удобней было бы запрыгнуть на лестрийца, обхватив ногами талию, но…
– Тебе не холодно? Не хочу тебя заморозить, – он наклонился к самому моему лицу, обдавая жаром дыхания и щекоча кожу щетиной.
– Ничего страшного, будем мерзнуть вместе.
– Я бы предложил вместе погреться.
Чужие руки уверенно подхватили под бедра, сделав то, о чем я только недавно думала. Я и хотела, и боялась смотреть ему в глаза. Видела в них свою погибель и все равно стремилась в эту бездну.
Осторожно и медленно я прогнулась в пояснице и легла на воду. Закрыла глаза.
Его руки проникли под рубашку и поползли вверх. Выше и выше. А потом – ниже, дразня.
Какой там холод, мне было жарко. Я забыла, как надо дышать – притихла, боясь спугнуть эти ощущения.
Наши взгляды встретились, и в груди полыхнуло от той дикой и необузданной жажды, что плескалась на дне его глаз. Я даже на миг испугалась.
– Опусти… рубашку… – то ли приказ, то ли просьба.
Руки сами потянулись к завязкам у горла. Казалось, вода вокруг превратилась в кипяток – обжигающий, сдирающий кожу. И этот миг – откровенный, лихорадочный, намертво отпечатался во мне.
Шелковый шнурок скользил легко. И ворот у сорочки был просторным.
Я видела, как расширяются его зрачки, как хищно трепещут ноздри, и как жадно он смотрит. Чувствовала, как твердые пальцы впиваются в кожу бедер, с какой силой он вдавливает меня в себя.
– Мо-она… – выдохнул он, зажмуриваясь с выражением муки на красивом лице.
Я выпростала руки из рукавов. Такая смелая и абсолютно бесстыдная.
Сорочка болталась уже где-то на талии. А мне вдруг захотелось поиграть с ним, проверить границы и свою власть над ним, почувствовать его желание и нетерпение.
Мир еще не видел таких неправильных жриц.
Толком не осознавая, что делаю, я провела кончиками пальцев по своей щеке, по губам и подбородку. Скользнула вниз – по ключице на грудь. Широкая ладонь накрыла мою руку, оттесняя в сторону.
Ренн уже ласкал меня так. В ту ночь, которую я боялась вспоминать. Но сейчас мы одни, и никто не помешает.
Удивительное дело, но я чувствовала, как внутри что-то тает. Или открывается замок, под которым я, сама того не сознавая, спрятала Дар. Я снова чувствовала себя сильной, смелой, полной жизни и огня. Он тек по венам, собираясь в груди.
– Идем, – велел Ренн, поднимая меня и прижимая к себе.
Торопливо обтеревшись и собрав всю одежду, мы чудом добрались до домика. Ренн нес меня на руках, просто перескакивая через ямы, которые я до этого внимательно обходила.
Кровать была узка для нас двоих, но много места не требовалось. Он опустил меня, дрожащую от волнения, накрыл и окутал собой. Наши тела были прохладными и влажными, покрытыми мурашками и мелкими каплями воды. Наклонившись надо мной, он собирал их губами с груди и живота.
И каждый поцелуй как печать, как клеймо, которое привязывало меня к нему, а его – ко мне.
Он был тяжелым, но мне это нравилось. Я тянула его на себя, подставляясь под требовательные губы, забирая ласку и отдавая в ответ. Извиваясь на сбитой постели, не в силах найти себе место.
– Ренн…
– Просто доверься мне.
И я доверилась. Давно доверилась. Всецело отдала себя в его руки, потому что знала – он подхватит, если буду падать.
– Люблю тебя… Рамона…
Я не сразу поняла, что он сказал. Потерялась в вихре новых ощущений. А потом уже ничего не слышала и связного ничего не говорила. Просто горела и плавилась, как серебро – для него.
Только для него. И с ним.
Потом мы провалились в сладкую дрему, а, пробудившись, некоторое время лежали в обнимку. Ренн горячо дышал мне в шею, задумчиво поглаживая пальцами поясницу. И так радостно было ласкать и целовать без опаски, что горы захотят выпить до дна! Очелье с кровавым камнем осталось в Антриме вместе с остальными амулетами, но сейчас меня это совершенно не волновало, я и так чувствовала себя способной преодолеть все. Дар, колеблясь внутри хитрым огоньком, только и ждал момента.
Я снова стала целой.
– Знаешь, я сейчас ни о чем не желаю думать. В голове так пусто.
– Как и в желудке, – Ренн усмехнулся. – Проклятье, кажется, я забыл того кролика на берегу.
– Вряд ли бедняга убежит.
Он приподнялся на локте и отвел с моего лба спутанную прядь.
– Я должен накормить свою женщину. Не хочу, чтобы ты лишилась этого… – ладонь съехала вниз и нагло улеглась на ягодицу. – И этого, – взгляд красноречиво скользнул к груди.
Чувствуя, как запылали щеки, я несильно толкнула его в плечо и села.
– Я не обжора! И вообще, это Дар на тебя так влияет. Я имею в виды все виды… голода.
– Сдается мне, дело тут не только в Даре, – ответил и хитро усмехнулся.
Сегодня я впервые видела своего Зверя таким расслабленным, уютным и теплым. Немного растрепанным, но все равно милым. Главное, ему об этом не говорить. А то мало ли, вдруг мужчинам не нравятся сравнения с домашними котятами.
Опустив веки, Ренн потерся носом о мой висок, влажный то ли от пота, то ли от озерной воды:
– Сумасшедшие. Мы оба.
– А еще у нас обоих грязная кровь, – добавила я шепотом.
Глава 30. Безрассудное счастье
