на живот — насторожился. Горностай белой молнией мелькнул у ног и оказался на кровати. Его шерсть блестела, а шесть парных крыльев на узкой спинке подрагивали. Умные голубые глаза уставились на Гвидона. Нанюхавшись вдоволь, горностай сбежал к хозяйке.
— С Пашей, я полагаю ты уже знаком, а это Маша, — показала Мара на красного беса с кожистыми крыльями и рогами на лысой голове. Маша отвернулась, кидая недоверчивые взгляды на Сергея и произнесла: «Мя!».
— Вынырнул подосланный бесенок, замяукал он, как голодный котенок, — не удержался Сергей. Встретив непонимание, подсказал. — Это из Пушкина. А кто… Что они вообще такое?
— Они — мои херувимы. Как тебе сказать… Херувимы — спутники воина. Щит и меч. Они крепко привязаны к нам, больше того — они не могут жить без человека, с которым связали себя в момент рождения…
— В момент рождения, в момент рождения… — повторил он, — … Но ведь здесь кроме меня никого не было… Ты хочешь сказать, что меня специально заперли здесь, чтобы я… чтобы он… — Сергей рассердился. — Да разве так можно?! Кто вам дал право решать за меня? Да и за него тоже?!
— Не кипятись, — одёрнула Седьмая, в голосе звучал приказ. — Подумай головой. Во-первых, Херувимы наделяют владельца огромной силой! А во-вторых, всё уже произошло, ничего изменить нельзя, но скажи, как на духу, ты жалеешь, что встретил его? — она указала на Гвидона. Тот тоже вопросительно посмотрел на хозяина.
Сергею сделалось стыдновато. При взгляде на Гвидона, тепло кольнуло в сердце.
— Нет, не жалею…
— И никто до тебя ещё не пожалел! — подняла палец Мара, зашагала по комнате от стены к стене. — Это огромное счастье, пробудить херувима. Причём такое под силу лишь единицам избранных, если бы мы ошиблись, и ты оказался не тем, кого искали — яйцо так и осталось бы яйцом.
— Хорошо. Верю… — осел Сергей.
— Вот и отлично, — спокойно продолжила она, — Чтобы ты всё понял, я объясню. Ты находился в этой каюте ровно восемь земных дней. Именно столько необходимо, чтобы произошла полная синхронизация с разумом хранителя. Тебя не тревожили, чтобы не возникло накладок.
Сергей вспомнил, как появился на свет Гвидон и кое-что начал понимать.
— Он разговаривает со мной, но только в голове… телепатически. А твои молчат, получается только я могу общаться с ним? А ты можешь только со своими?
— Да, именно. И кстати, береги своего херувима, если он погибнет, ты не сможешь завести другого. В момент его смерти, из твоего мозга будет выжжена область, отвечающая за эту связь. Смерть херувима — непоправимая утрата.
Сергей задумался. Нет, ответственность его не пугала. Тем более, он давно хотел завести собаку — не получилось, что ж, кошкомедведь тоже сгодится. Правда мучили опасения за безопасность Гвидона. Как он сможет защитить такого нелепого, такого хрупкого зверька?
В голове раздался смех. Сорокалетний мужчина хохотал, не мог остановится.
— Ты действительно считаешь, что я нуждаюсь в защите? — изумился Гвидон. — В твоей защите, человек? Я?!
— А разве нет?
— О, ты и правда обо мне ничего не знаешь.
— Просто, ты такой э-э-э…
— Маленький?
— Да.
— Ну что ж, дорогой хозяин, спроси её, что она знает о подобных мне…
Сергей повернулся к Маре, та с нескрываемым любопытством разглядывала Гвидона.
— Марина, что ты знаешь о нём?
— Ну-у… Вообще-то я никогда таких не встречала.
Херувим забавно сложил лапы на груди и, что называется, «насупился» — смотрелось это так ми-ми-мишно, что Сергей, а вслед за ним и Марина заулыбались.
— Я действительно не знаю точно, что это за вид, но видела в манускриптах похожих существ. Кажется, их называют Гертами. Они очень древние, настолько, что о них почти ничего не известно. Возможно Герты — только миф.
— Я не миф, — вкрадчиво заметил Гвидон и подмигнул Сергею, ему нравилось подмигивать.
— Он не миф, — повторил Сергей.
— В таком случае, тебе надо знать, что возможности Герта почти безграничны, или просто данные о них не сохранились. Я думаю, ты заметил, что эти восемь дней вашего знакомства ты ничего не ел и не пил, причём даже не думал о воде и пище — так херувим поддерживал тебя. Они защищают не только тело, но и разум, поэтому ты не обращал внимание или временно забыл о своих потребностях. — Марина, вслед за парнем, вопросительно посмотрела на херувима. Тот смущённо потупился и принялся разглаживать лапами несуществующие складки на простыне.
— Так вот — продолжила она, — вообще-то херувимы делятся на классы, например, Маша — нападающая, она владеет огнём и ещё быстрая, а Паша — защитник, он может укрыть меня тенями, поддержать и исцелить. В случае смертельной опасности хозяина, херувимы могут демонстрировать особые способности, но редко.
— А Герты тоже всё это могут?
— А то! — усмехнулась она — разница между ними как между грифелем и алмазом… Ай! — Горностай Паша куснул девушку за щиколотку.
— Прости, прости! Ты у меня, конечно же самый лучший! — Марина наклонилась, взяла Пашу на руки и поцеловала в нос. — Но факт есть факт: Герты совмещают в себе всё многообразие видов. Можно сказать, они супер-херувимы.
Сергей во все глаза смотрел на Гвидона, а тот, нахохлив крылья, гордо прохаживался по кровати, словно царь зверей.
Из потока мыслей его вырвал внезапный крик.
— Маша, «Импульс пламени»!
Что-то вспыхнуло в дальнем углу комнаты и погасло у его ног. Сергей растерялся, заморгал, но не понял, что произошло.
— И-и-и? Не объяснишь?
— Объясняю, — улыбнулась Мара, — Я приказала Маше атаковать тебя самым быстрым способом из её арсенала. Если бы ты оказался на моём пути один, твоё сердце уже превратилось бы в уголь, но твой эм… Герт… короче, он…
— Прикажи мне создать «Чистый импульс»! — мысленно попросил Гвидон.
— «Чистый импульс»! — не раздумывая, сказал Сергей. И время вдруг остановилось. Мара с её херувимами остолбенели. Он видел, как Гвидон неторопливо встал на задние лапы, прикрыл глаза и скрестил лапы. Отовсюду и одновременно из ниоткуда к нему потянулись яркие белые и синие полоски света, они замедлялись перед грудью Герта и плавно сливались в шар. Когда все огоньки уплотнились, в лапах Гвидона лучилась яркая сфера.
— Мне продолжить?
— Продолжай! — Сергей словно
