девушка. Ей не грозит смерть, но она нуждается в уходе. Я подумал, что, может быть, Джейни…
— Давай отведем ее в дом, — сказал он раздраженно. Я рассказал ему о Ренаде, и она встретила нас в десяти футах от машины.
— Джинни немного не в себе, — сказала она, прежде чем я успел их представить. Мы вытащили ее из машины, несмотря на ее слабые возражения, и Харв наклонился и подхватил ее, как будто она была пуховой подушечкой.
Он был внуком своего дедушки, это точно. Мы проследили за ним до задней двери, где Харв тихо позвал Джейни, которая открыла и вышла, чтобы начать хлопотать над Дженни. При свете керосиновой лампы на кухне, Джинни в своих грязных бинтах походила на плохо забальзамированную мумию, и даже Ренада выглядела усталой и осунувшейся. Джексоны приготовили немного горячей каши (я показал им, как ее готовить) и кофе (то же самое) и уложили Джинни на почти целый матрас, где она сразу же заснула крепким сном.
Джейни и Ренаде было о чем поговорить, а я вкратце рассказал Харву о нашей миссии. В основном он смотрел на меня со смесью недоверия и изумления, но дал мне закончить.
— …так что, как ты видишь, — сказал я ему, — нам пора двигаться. Позже я вернусь и введу тебя в курс дела.
— Подожди минутку, — сказал Харв. — Ты пытаешься сказать мне, что к нам вернется магия? Все эти ненужные механизмы начнут работать одновременно? Не знаю, одобрю ли я это, кузен.
— Не заработают, пока вы не включите их, — заверил я его. — А когда вы привыкнете к ним, будете удивляться, как вы раньше обходились без этого. И конечно будут ошибки, которые нужно будет устранить, — предупредил я, — возможно, большие. Нам придется играть на слух.
Харв хотел узнать, что это значит, насчет слуха и всего остального, но мне пришлось отказаться от попытки объяснить про музыку людям, которые ее никогда не слышали.
— Это одна из самых замечательных вещей, — только сказал я ему, когда Ренада снова закуталась в свои, теперь уже более сухие, меха.
— Ты хочешь сказать, — Харв выглядел озадаченным, — что люди сидят и слушают, как машина издает звуки? И все?
— Ты поймешь, когда услышишь, — заверил я его, затем, пожав на прощание руку и обняв Джейни, мы вышли обратно в холодную, сырую ночь. Харв остался, по моему настоянию. Я предупредил их, чтобы они не высовывались, если кто-нибудь еще появится поблизости на автомобиле, и мы расстались.
Глава 36
Придерживаясь проселочной дороги, о которой напомнил мне Харв, у меня было больше шансов опередить Мэллона на этом участке. Некоторое время было тихо, затем какой-то звук заставил меня насторожиться, как старую деву, учуявшую запах сигарного дыма в спальне, не очень отдаленный гул тяжелых двигателей в колонне. Мэллон приближался с фланговой скоростью[73]. “Бентли” был очевидной мишенью, мы вышли под дождь и рысцой направились по мокрой обочине. Наши шансы с самого начала были малы, как кошелек азартного игрока, но если Мэллон опередит нас на пути к цели, они упадут до нуля, тем не менее, нам оставалось недалеко, а он не сворачивал с дороги.
Небо на востоке приобрело слабый серый оттенок, на фоне которого я мог различить силуэты воротных столбов и мертвых прожекторов всего в сотне ярдов впереди. Рев двигателей становился все громче и быстрее. Сквозь шум я различил завывание гироскопов Боло. Были и другие звуки: стрекотание 9-миллиметровых пулеметов и грохот падающей каменной кладки. Со своей новой игрушкой Мэллон не обходил препятствия, а ломился сквозь людей и здания, которые попадались ему на пути.
Когда мы добрались до забора, дождь немного утих; мы перебрались через упавшую проволочную сетку, а затем направились к Основному Участку. Здесь бежать было нельзя. Разбитые плиты перекрытия были наклонены как попало, безо всякого рисунка. Ренаде было нелегко, и она держалась за мою здоровую руку, чтобы не упасть. Она поскользнулась, споткнулась, но я удержался на ногах, и она тоже. Позади нас прожектора Боло Тоби отбрасывали на плиты черные тени. А прожектора нашего Боло дрожали впереди нас. Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь из них заметит нас и откроет огонь…
ууууу! уууууу! УУУУУ! — вопль Боло — стражника пронесся по полю. Я увидел, как вспыхнули два красных глаза, устремляясь в нашу сторону. Я велел Ренаде не высовываться. Позади, у ворот, клубилась пыль над скоплением старых потрепанных машин, выстроившихся батальоном сразу за старым забором периметра, с работающими на холостом ходу двигателями, на расстоянии ста ярдов по обе стороны от широкого прохода в воротах. Я поискал взглядом высокий силуэт Боло Мэллона и увидел его вдалеке на авеню, украшенный красными, белыми и зелеными навигационными огнями — украшенный драгоценными камнями дредноут. Сверкающий циклопический глаз вверху метнул бело-голубой луч света вперед, скользнул по ожидающему эскорту и очертил меня, как декоратора, застигнутого на сцене поднимающимся занавесом.
Позади нас снова раздалось ууууу! уууууу!. Автоматический часовой Боло приближался к нам по полосе света. Даже если он и не мог стрелять из пушек, эти гусеницы могли бы раздавить нас, как вчерашнее пиво. Я схватился за пластиковый диск в кармане, как будто, держа его в руке, я мог каким-то образом усилить его действие. Я не знал, запрограммирован ли Младший Тролль на то, чтобы исключить меня из списка на уничтожение, или нет, и был только один способ выяснить это…
Еще не поздно было сбежать. Мэллон мог выстрелить, а мог и не выстрелить. Я мог убедить его, что нужен ему, что вместе мы сможем захватить вдвое больше добычи…
На самом деле я не думал об этом, это была мысль из тех, что проносятся в голове человека подобно молнии, когда время замедляется в критический момент, но это была всего лишь мысль, которая мне не понравилась. Ренада почти выбилась из сил. Я помог ей подняться, и пока она, волоча ноги, прошла еще несколько ярдов, нашел углубление между плитами и опустил ее туда. Здесь она будет в такой же безопасности, как и любой другой человек, находящийся под прицелом разъяренного Боло. Она застонала и открыла глаза. Я одарил ее улыбкой, хотя сам был не уверен. Она улыбнулась в ответ.
— Жди здесь и не высовывайся, — сказал я ей. — Я вернусь за тобой.
Она кивнула и присела; ее меха сохраняли тепло, а “зеленые” ее не заметят. Она была способной девушкой и храброй, доверяла мне. Настала моя очередь что-то сделать,
