храма и короля, вы арестованы». Он мог узнать случившееся с Броком только из мыслей Вик. Как узнал о голосе Дрейка, о том, как лучше всего расположить к себе, о проклятье на Полин и многое, многое другое. И обет с телефоном тогда становится понятен — Маркус не способен что-либо сказать, а мысли по телефонным проводам не передаются. Небеса, что он еще мог найти в её голове?! Вспомнить бы, о чем еще она думала в его присутствии…
Со спины на Вик кто-то набросился, и она вздрогнула — погруженная в свои мысли, Вик не слышала, как Эван к ней приблизился, набрасывая на мокрые плечи длинное, мягкое полотенце. Моментально вскипел эфир, тут же ускользая в Эвана — он уже привык, что его внезапные романические порывы натыкаются на сопротивление.
— Прости, — прошептал он, подхватывая Вик на руки и относя в постель, — я не хотел тебя пугать…
Дверь спальни резко открылась, на пороге стоял с сияющим эфиром на руках Брок. Он странно кашлянул, пробормотал: «Ммм… Простите…» — оглядывая застывшего Эвана с Вик на руках, и тихо закрыл за собой дверь.
Вик замерла от неожиданности, а Эван, укладывая её на кровать, еле выдавил из себя:
— Ни слова…
— Как стыдно… — все же смогла сказать Вик. Эван, ложась рядом и снова обнимая её со спины, фыркнул в макушку Вик:
— В который раз возношу молитву, как удачно я тебя поцеловал тогда под мостом князей. Сейчас бы это было проблематично.
Вик еле сдержала смешок:
— Прости… От меня одни проблемы…
— Вот еще, я тоже очень могу доставлять проблемы… — он поправил одеяло и напомнил: — ты говорила что-то о менталистах…
Вик развернулась к нему:
— Расскажи мне о ментальной магии?
Эван чуть нахмурился, собираясь с мыслями:
— Это страшилки эфирников. Это придумали писатели-фантасты, пугая народ, эфирников и себя. Менталистов не существует.
— Почему? — не поняла его Вик — Маркус очень даже существует, и иного объяснения его странного поведения, она не видела.
— Потому что магия — это наука, одна из. Эфиру всегда для воздействия нужна физическая составляющая: температура, стихия, материя… Мысль же нематериальна. На то, чего нет, нельзя и воздействовать. Может, когда-нибудь наука и откроет, что такое мысли, но пока менталистов нет, потому что нет предмета воздействия. Это официальная точка зрения на проблему менталистов.
Вик нахмурилась — интересно, а Маркуса поставили в известность, что он невозможен?
— А… эмпаты? Они существуют?
Эван, старательно подавляя зевок, пробормотал:
— Тоже пока нет. Мы не знаем, как зарождаются эмоции, что за них отвечает…
— Гормоны! — тут же напомнила Вик. — Гормоны отвечают за эмоции. Это уже доказано. Эпинефрин отвечает за состояние «бей или беги!»… И… Еще… Андростени… — она замолчала, не в силах вспомнить. — Мужской гормон, он вызывает агрессию…
Эван кивнул:
— Вот поэтому опыты пока под запретом — негуманно будить в людях агрессию или страх. Эмпатов не существует, и я надеюсь, даже война не породит их — военное ведомство еще не сошло с ума, чтобы ставить такие эксперименты…
Вик нахмурилась, почему-то в голову упрямо лезли Ривз и Блек… Ведь если есть Маркус — менталист, тот, кто не существует, то могут существовать и другие менталисты, эмпаты, эфирники, умеющие воздействовать на разум. И тогда резко изменившийся Ривз, или крайне воспитанный Блек… Вик с трудом проглотила комок, вставший в горле — думать о таком не хотелось, думать о таком просто страшно.
— Вики?
— Да? — она заглянула Эвану в глаза и все же сказала: — Маркус — менталист. Ему бокор удалил язык.
— Это… Точно? — Было видно, что Эван всерьез обдумывает её слова, он не отмахнулся, что это невозможно.
— Это… — Вик призналась: — Гипотеза, но крайне правдоподобная. Ты не знаешь, но он арестовал…
Эван кивнул:
— Брок рассказал о Блеке. Но ведь это Гилл мог рассказать.
Вик тут же спросила очевидное:
— Зачем? Зачем Гиллу такое говорить отцу Маркусу? Его Мюрай и все случившееся не касается. Он бы не стал о таком говорить. Его волнует одно — чтобы мы нашли того, кто наложил проклятье и чуть не убил его за компанию с Ривзом. Возможно, его еще волнуют деньги. И я помню твои слова, что Гиллы неподкупны. А Ривз не был садистом, а Блек воспитан и искренне недоумевает от вспышек гнева Фейна. Вот это вообще за гранью.
Эван задумался, замолчал надолго, а потом признался:
— Тот случай, когда хочется, как Брок, промычать…
— Ммм… — понятливо повторила Вик и зевнула. — Согласна… И… Давай спать… Я умираю от усталости, был очень трудный день. И будет еще нелегче.
— Спи, — согласился Эван, ложась на спину и устремляя взгляд в балдахин кровати. Кажется, сон от него сбежал, но у Вик уже не было сил разговаривать. Она свернулась в своем полотенце калачиком и провалилась в сон, опять полный грязи и мрака. Высокие качающиеся деревья, нелиды, тянущие к ней свои корявые сучья, нера Моро с родинкой «роковая любовь», Маркус, превращенный в обрубок, как неизвестный погибший парень-альбинос, странная фигурка из дерева или кости. Человеческой кости, вдруг ясно поняла Вики во сне.
Утро было незаслуженно солнечным и ярким. Эван сам принес для Вик завтрак и открыл жалюзи, запуская в спальню солнечные лучи. Он приподнял створку окна, запуская свежий морозный воздух — из-за растопленного камина в спальне было душно.
Вик передернула голыми плечами — ночью она где-то потеряла полотенце, в которое её укутал Эван.
— Доброе утро? — Вик заставила себя улыбаться, надеясь, что утро и впрямь будет добрым.
— Доброе утро, — твердо сказал Эван, тяжело опускаясь на кровать с подносом, который перед этим взял со стола. — Как твое самочувствие?
Вик натянула на плечи одеяло и призналась:
— Мерзковато, но я готова к бою. Какие планы на сегодня?
— Пока… Ждем Николаса, чтобы он осмотрел тебя, Брока и Одли. Потом будет видно.
Вик вытащила из-под одеяла свою левую ногу, показывая её задумчиво выгнувшему бровь Эвану:
— Видишь, даже рубец бледнеет. Все хорошо — мне не нужно лечение. И три дня покоя…
— Заканчиваются только сегодня вечером, — строго напомнил Эван.
Вик, делая глоток чая, взмолилась:
— Но мне надо быть на вскрытиях! Это очень важно, ты же знаешь.
Эван, намазывая на гренку апельсиновый джем, начал было:
— Вскрытия…
Только Вик его перебила, её даже протянутая гренка не остановила:
— Их стоит начать уже сегодня, несмотря на праздничный день! Мы не сдвинемся в расследовании без результатов вскрытия, а чернокнижник будет продолжать убивать и убивать, как ни в чем не бывало.
Эван нашел в себе силы спокойно повторить:
— Вскрытия начнутся
