это станет сигналом для остальных. Мы не истребляем целые семьи за грехи одного человека. Мы всё еще верны принципам, которые и отделяют нас от наших врагов.
Пит молча кивнул. Он принимал эту логику — ледяную, выверенную до грамма, но по-своему безупречную.
— Когда мне известить Смита?
— После завершения операции. Когда его близкие окажутся в безопасности, — Койн обернулась к нему. — Пусть он уйдет с надеждой в сердце. Это… — она на мгновение замолкла, словно подыскивая наиболее точный термин, — гуманнее.
Хеймитч воззрился на неё с тенью искреннего изумления, в котором, возможно, промелькнуло некое подобие уважения.
— Порой ты умеешь удивлять, Альма.
— В этом и заключается моя работа, Хеймитч. Удивлять.
Пит покинул кабинет. Коридор за порогом встретил его пустотой, нарушаемой лишь далеким эхом голосов да неизменным гулом вентиляционных шахт. Он замер у стены, прислонившись к холодной стене плечом.
Мысли его вновь вернулись к Смиту. К той девочке, которая, скорее всего, так никогда и не узнает, что отец заплатил за её спасение собственной жизнью. О том, что через сорок восемь часов один из них обратится в прах, а другая, быть может, обретет долгожданную свободу.
Жестокая и странная арифметика войны. Одна жизнь обрывается, чтобы другая была спасена. Был ли в этом истинный баланс? Или это просто то самое «меньшее зло», которое они все добровольно избрали, потому что большее стало абсолютно невыносимым?
Ответа не было. Возможно, его не существовало вовсе. Быть может, в этом и крылась истинная суть войны — в череде мучительных вопросов, на которые не предусмотрено правильных ответов.
***
Команда собралась в мастерской Бити ровно в десять утра. Пит, верный своей привычке, явился первым. Он окинул помещение быстрым, цепким взглядом профессионала, машинально оценивая точки обзора и пути отхода — инстинкт выживания никогда не покидал его надолго.
Бити уже ждал их у центрального стола. Снаряжение было разложено на нем с хирургической точностью: каждый предмет занимал строго отведенное место, являясь неотъемлемой частью общего замысла.
— Начнем с тебя, — обратился он к Питу. — Командир обязан быть экипирован безупречно, иначе отряд в одночасье рискует остаться без головы.
Он протянул Питу нечто, с виду напоминавшее стандартный боевой комбинезон — угольно-черный, лишенный каких-либо знаков отличия. Однако, едва взяв его в руки, Пит ощутил непривычную тяжесть.
— Кевларовые вставки, — пояснил Бити, чеканя слова с четкостью опытного инструктора. — Грудь, спина, бока. Защита выдержит прямое попадание из штатного капитолийского пистолета с пятнадцати метров. На меньшей дистанции гарантий не даю, но шансы выжить кратно возрастают. Накладки на локтях и коленях усилены — в них можно падать, совершать кувырки и наносить удары. Швы тройные, а сам материал абсолютно бесшумен при движении.
Пит молча усваивал информацию, попутно проверяя гибкость суставов и прочность соединений.
— Баланс соблюден отлично, — заметил он. — Броня не стесняет движений.
— Я учитывал твою манеру боя, — Бити едва заметно усмехнулся. — Я внимательно изучил записи твоих тренировок. Ты не из тех, кто стоит на месте, тебе жизненно необходима скорость.
Затем настала очередь ножей. Пара «Когтей», как окрестил их создатель: короткие клинки, облаченные в черное покрытие, с рукоятями из шероховатого полимера, обеспечивающего идеальный хват.
— Мономолекулярная заточка, — Бити поднял один из них, осторожно ведя пальцем вдоль кромки, не касаясь стали. — Они способны рассечь почти всё. Кевлар, тонкий металл, если приложить усилие. Кость для них — словно податливое масло. — Его взгляд стал предельно серьезным. — Будь предельно аккуратен. Эта сталь не прощает оплошностей тем, кто забывает, что держит в руках смерть.
Пит принял оружие, оценивая развесовку. Короткое движение кистью — и клинок дважды провернулся в воздухе, издав едва слышный, чистый свист идеально сбалансированной стали.
— Вес безупречен, — констатировал он. — Где крепления?
— Здесь, — Бити указал на магнитные замки, расположенные на бедре и за спиной. — Ножны снабжены фиксаторами: клинок входит мягко, но держится намертво. Выхватить можно одним резким движением, но самопроизвольно он не выпадет ни при каких обстоятельствах.
Следующим пунктом экипировки стал «Паук» — техническое чудо, не превышающее размером наручные часы. Компактный экран, россыпь кнопок и защищенные порты.
— Твой узел связи с группой и штабом. Встроенная навигация работает даже под землей на глубине до километра. Все планы тюрьмы уже загружены в память, — Бити бегло пролистал меню на дисплее. — Система мониторинга витальных показателей: твоих и каждого бойца. Если кто-то получит ранение, ты узнаешь об этом мгновенно. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — И последнее... Экстренный стимулятор.
Он нажал на едва заметный выступ сбоку, и устройство отозвалось сухим щелчком.
— Этот заряд обеспечит тебе десять минут работы на пределе человеческих возможностей. Коктейль из адреналина и эндорфинов полностью заблокирует боль. Ты станешь быстрее, сильнее, перестанешь чувствовать изнеможение. — Лицо инженера посуровело. — Но расплатой станет суточный упадок сил. Прежде чем активировать его, ты должен быть уверен, что это «потом» для тебя наступит. Не используй его без крайней нужды.
— Понял, — кивнул Пит. — Только в ситуации жизни и смерти.
— Именно так.
Дверь мастерской открылась. Вошла Джоанна — в своей обычной походке, где каждый шаг одновременно был и вызовом, и насмешкой над всем вокруг. Остановилась, оглядела разложенное снаряжение, присвистнула.
— Серьёзный арсенал. Мой топор готов?
Бити улыбнулся — хищно, предвкушающе, как мастер, который собирается показать своё лучшее творение.
— «Вдова». Иди сюда.
Топор лежал отдельно от остального оружия, на собственном месте, как произведение искусства в галерее. Двойное лезвие. Рукоять длиной около шестидесяти сантиметров, обёрнутая чем-то похожим на кожу, но более текстурированным. Чёрный металл, без единого блика.
Джоанна взяла его обеими руками. Подняла. Крутанула — один раз, потом второй, быстро, проверяя баланс и инерцию. Усмехнулась.
— Легче старого.
— На двадцать процентов. — Бити подошёл, показал переключатель у основания рукояти. — Но это не всё. Видишь эту кнопку? Вибропривод. Включаешь — лезвие начинает резонировать на высокой частоте. Пробивает стандартную капитолийскую броню, как бумагу. Батарея на два часа непрерывной работы. Выключаешь — обычный топор. Ну, почти обычный.
Джоанна нажала кнопку. Тихое гудение, едва слышное, но ощутимое в рукояти. Она взмахнула топором — и воздух будто застонал.
— Красиво, — сказала она, и в её голосе была искренняя признательность. — И смертоносно.
— Как ты любишь, — Бити кивнул.
Следом вошла Китнисс. Она замерла на пороге, оглядывая
