исправить.
Рейк сжимал рукоять своей «Осы» с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Оружие лежало на его коленях; палец замер в миллиметре от спусковой скобы. Парень дышал глубоко и размеренно, пытаясь обуздать нарастающую панику, но удавалось ему это с трудом.
Китнисс обвела их долгим взглядом. Меньше чем через час ей снова предстоит отнимать жизни.
Это не было в новинку — арены стали жестокими учителями. Семнадцать трибутов на её первых Играх, более полусотни загубленных душ в Квартальной бойне... Она в совершенстве овладела этим ремеслом: знала, как выбирать цель, как задерживать дыхание, как спускать тетиву, не думая о том, что на том конце стрелы — человек со своим именем, домом и несбывшимися мечтами.
Но там, на Играх, всё сводилось к животному инстинкту: убей, или ляжешь в землю сам. Выбора не существовало.
Здесь же выбор был за ней. Она сама призвала эту войну, сама вызвалась на эту миссию, сама встала в строй рядом с этими людьми. Она добровольно шла в недра тюрьмы, готовая перешагнуть через трупы тех, кто преградит путь к свободе других.
И она выбрала этого мужчину рядом — приняла его целиком, со всем его изломанным прошлым, его беспощадным мастерством и пугающей эффективностью убийцы.
Пит разомкнул веки и медленно повернул голову, поймав её взгляд. Он не произнес ни слова — просто протянул ей ладонь. Китнисс накрыла его руку своей, крепко переплетая пальцы. В этом жесте, в этой тишине, было сказано больше, чем могли бы вместить любые слова.
Голос пилота, искаженный помехами динамиков, ворвался в тяжелую тишину салона, чеканя слова с металлической бесстрастностью:
— Тридцать минут до зоны высадки. Полная готовность.
Команда мгновенно пришла в движение, стряхивая оцепенение последних минут. Джоанна спрятала точильный камень и привычным жестом проверила, надежно ли закреплен топор за спиной. Рейк поднялся, сделал несколько резких приседаний, разминая затекшие мышцы перед рывком. Лин заблокировала планшет и убрала его в защищенный внутренний карман. Нова взяла «Иглу» и коротким, выверенным движением лязгнула затвором.
Китнисс прильнула к иллюминатору. За стеклом властвовала безлунная ночь — густая, непроницаемая мгла, поглощающая всё живое. Но там, в недосягаемой дали, на самом краю горизонта, мерцали холодные точки огней. Второй дистрикт. Суровый горный массив, в недрах которого, подобно затаившемуся чудовищу, была высечена тюрьма «Камень».
Где-то там томился Маркус, брат Новы. Там же находились сотни других узников, чьих имен они не знали и чьих лиц никогда не видели. Люди, которых Капитолий методично ломал, истязал и годами держал в удушающей темноте.
И там же их ждала охрана. Те, кто в серой форме и с оружием в руках встанет между ними и их целью. Те, кого ей неизбежно придется лишить жизни.
Она вновь коснулась лука. Пальцы скользнули по тетиве — натяжение было безупречным. Китнисс приоткрыла колчан, проверяя стройные ряды стрел, различавшихся лишь цветом наконечников:
Она была готова. Настолько, насколько вообще может быть готов человек, добровольно шагающий в самое сердце вражеской цитадели, чтобы сражаться и убивать.
Пит сжал её ладонь крепче, и Китнисс перевела на него взгляд.
Он не пытался ободрить её улыбкой или напрасными словами. Он просто смотрел ей в глаза, и в этом безмолвном контакте крылось всё: и глубокое понимание, и полное принятие их общей участи, и негласная клятва. Мы пройдем через это. Вместе.
Ховеркрафт начал резкое снижение. Вибрация корпуса усилилась, переходя в неистовую дрожь, а огни за иллюминатором стремительно приближались, превращаясь из далеких искр в отчетливые очертания вражеской цитадели.
Это были их последние мгновения в тишине. Последние крупицы ускользающего мира. Дальше — только война.
Глава 38
Рассвет еще не забрезжил, но ночные тени уже начали неохотно отступать — на востоке небо подернулось пепельно-серым маревом, предвещая утро. Массивные силуэты гор Второго дистрикта вырастали из предрассветной мглы, и самой мрачной среди них высилась тюрьма «Камень» — колосс из бетона и стали, вгрызшийся в скалу, словно инородная опухоль в живую плоть.
Боггс залег за валуном в двухстах метрах от южного периметра. Холод камня просачивался сквозь форму, бинокль замер у глаз. Позади него, растянувшись по склону широким полукругом, затаились две сотни бойцов Тринадцатого — лучшие из тех, кого ему удалось собрать. Каждый из них до автоматизма выучил свою позицию, свой сектор обстрела и свою задачу.
В наушнике раздался сухой щелчок — едва уловимый звук, разрезавший тишину перед штормом.
— «Скальпель» на позиции. Ожидаем сигнала.
Голос Пита звучал буднично и ровно, будто он докладывал о готовности завтрака, а не о начале штурма самой охраняемой цитадели Капитолия. Боггс всегда ценил это спокойствие — не напускную браваду, а подлинную выдержку профессионала, который не разменивает эмоции на пустяки.
Боггс взглянул на часы. Изумрудные цифры на циферблате неумолимо отсчитывали секунды: 05:39:47… 48… 49…
— «Молот», приступаем, — скомандовал он в микрофон.
Тишину в клочья разорвали первые залпы.
Двести стволов заговорили одновременно — не беспорядочным шумом, а слаженной огненной волной, перекатывающейся вдоль всей линии фронта. Трассирующие пули прочертили в сумерках оранжевые росчерки, высекая искры из стен, вгрызаясь в штукатурку и с лязгом рикошетя от стальных укреплений.
Это не был настоящий штурм — лишь его искусная имитация. Океан шума, всполохи огня и яростный напор преследовали одну цель: убедить гарнизон «Камня», что основной удар наносится именно здесь, с юга. Охрана должна была поверить, что на них идет лавина, что это лобовая атака, требующая немедленной переброски всех резервов к стенам.
Взвыли сирены — их протяжный, леденящий душу стон заставлял кожу покрываться мурашками. Один за другим вспыхнули злые, ослепительные прожекторы. Их лучи принялись лихорадочно шарить по склону, выхватывая тени и выискивая цели.
В бинокль Боггс отчетливо видел, как охранники в панике бегут к южным рубежам. Они выскакивали из казарм, стягивались к парапетам, заполняли огневые точки. Больше, еще больше. Превосходно.
— Усилить напор! — приказал он в микрофон. — Огонь короткими очередями! Не давайте им поднять головы, не давайте им времени на раздумья!
Его люди стреляли, меняли позиции и снова открывали огонь, создавая безупречную иллюзию массированного наступления. Они выполняли свою часть сделки.
В наушнике вновь раздался сухой щелчок:
— «Молот», подтверждаю: основные силы охраны стягиваются к южному сектору. У северного входа — минимальное присутствие. Начинаем фазу проникновения.
Голос Пита звучал по-деловому ровно, лишенный и тени волнения. Просто констатация факта, сухая сводка из самого пекла. Боггс невольно кивнул самому себе, хотя Пит и не мог этого видеть.
— Удачи, «Скальпель».
