методично проверяла тыл каждые несколько секунд.
Они миновали второй ярус. Дверь с лаконичной табличкой «Технический сектор Б» проплыла мимо — остановки не входили в план. Спуск продолжался. Еще один пролет. Еще один поворот.
Цель была близка: уровень минус три. Блок D. Камера 47. Маркус, брат Новы.
Всё произошло без предупреждения.
ВСПЫШКА. ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ГРОХОТ.
Стена слева буквально аннигилировала — облако обломков и пыли рванулось навстречу. Взрывная волна наотмашь ударила в грудь и лицо, выбивая воздух из легких.
Китнисс отшвырнуло назад. Спина с силой впечаталась в стену, голова мотнулась, ударившись о холодную поверхность. Боль — острая, ослепительно-яркая — прошила сознание. Мир накренился и поплыл, а в ушах поселился высокий, невыносимый звон, поглотивший все остальные звуки.
Вокруг воцарилась тьма. Поднявшаяся пыль стала настолько плотной, что дышать было почти невозможно, а видеть — и подавно.
Сколько она пролежала в этом беспамятстве? Секунды? Минуты?
Она разомкнула веки. Тьма казалась абсолютной, но мгновение спустя проступило тусклое свечение браслета. Китнисс нащупала боковую кнопку и привычным тройным нажатием активировала фонарь; яркий луч, словно клинок, рассек плотную взвесь пыли.
Она предприняла попытку подняться. Ноги подчинились, руки действовали — уже добрый знак. Пальцы нащупали лежащий рядом лук: тетива уцелела, колчан на поясе всё так же полон стрел.
Китнисс направила свет туда, где мгновение назад чернел зев лестничного пролета.
Лестницы больше не существовало.
Перед ней высился хаотичный завал: монолитные плиты величиной с обеденный стол громоздились друг на друге, а из обломков камня, точно переломанные ребра, торчала искореженная арматура. Пыль медленно оседала, обнажая истинные масштабы катастрофы. Взрыв начисто обрушил перекрытия, воздвигнув между ней и Питом стену из тонн мертвого бетона.
— Пит! — её голос сорвался на хрип от забившей легкие пыли. — ПИТ!
Тишина затянулась. Секунды казались вечностью. Наконец из-за завала донесся приглушенный, но отчетливо живой голос:
— Я здесь! Со мной всё в порядке!
Волна облегчения, теплая и лишающая сил, окатила её, заставив колени подогнуться. Он жив.
Вслед за ним раздался другой голос — женский, сохранивший язвительные нотки даже в такой ситуации:
— Мы оба целы, Эвердин. Но наглухо от вас отрезаны.
Джоанна? Она ведь должна была оставаться на «минус первом», охранять командный узел.
Голос Пита внес ясность:
— Она нагнала нас на лестнице в последний момент, решила подстраховать. Взрыв перерубил проход пополам. Теперь мы с Джоанной по одну сторону этой груды камней, а вы с Новой — по другую.
Китнисс шагнула к завалу и коснулась ладонью холодного монолита. Непробиваемая толща, которую не разобрать голыми руками и за неделю.
— Мы пророем проход! — отчаянно крикнула она в пустоту между камнями. — Только дайте нам немного времени!
— Времени нет. — Голос Пита звучал пугающе ровно. Так говорит человек, который уже взвесил все шансы и принял решение. — Сколько осталось до активации локальной «Чистки» на вашем ярусе?
Китнисс взглянула на браслет. На экране пульсировали данные, переданные Лин мгновением ранее. Кроваво-красные цифры вели неумолимый обратный отсчет.
— Пять минут и сорок секунд.
— Альтернативный маршрут, — донеслось из-за каменной преграды. — Вентиляционная шахта на минус втором. Она выведет вас в восточное крыло третьего яруса. Ты помнишь план.
Она помнила. Они оттачивали этот сценарий целую неделю — «План Б» на случай, если основные артерии тюрьмы будут перерезаны. Но восточное крыло находилось на противоположном конце уровня. Минус третий ярус был колоссален: от точки выхода до блока D — добрых десять минут бега на пределе возможностей.
У них не было этих десяти минут.
— Пит…
— Ты справишься. — Его голос просачивался сквозь щели, но она ловила каждый нюанс, каждую интонацию. — Теперь ты за главную. Ты знаешь, что стоит на кону. Веди группу. Спаси Маркуса и остальных.
Нова рванулась вперед, встав плечом к плечу с Китнисс. Ее лицо превратилось в застывшую маску, кулаки побелели от напряжения.
— Мы не бросим вас здесь! — прокричала она в глухую стену завала.
Отозвалась Джоанна — в ее привычной насмешливости промелькнуло нечто новое, похожее на суровое одобрение: — Мы и сами не горим желанием здесь оставаться, милочка. Найдем лазейку и встретимся уже на месте.
— Уходите, — отрезал Пит. — Немедленно. Каждая секунда сейчас — на вес золота.
Китнисс замерла перед обвалом. Между ней и Питом теперь пролегла непреодолимая стена из камня и искореженной стали.
Пять минут. Всего пять минут отделяли заключенных от начала кровавой расправы.
Там, внизу, томился Маркус. Там ждали спасения сотни душ. Она — командир. Пит сам наделил её этим правом, а значит, теперь на её плечи легла вся тяжесть выбора. Самые мучительные решения принимаются не между добром и злом, а между трагедией и катастрофой.
Выбор был сделан в ту же секунду, как осела пыль, просто Китнисс до последнего боялась облечь его в слова. Оставить Пита или обречь на гибель сотни невинных?
— За мной! — скомандовала она, и её голос прозвучал куда тверже, чем она сама того ожидала. — К вентиляционной шахте. Живо!
Нова на мгновение оцепенела, не отрывая взгляда от завала, за которым остались те, кто вел их за собой. Её пальцы мелко дрожали, но через секунду она коротко, решительно кивнула:
— Бежим.
Они сорвались с места, устремившись обратно к уровню «минус два». Звуки их шагов гулким эхом разлетались по лестничным пролетам, а лучи фонарей заставляли тени на стенах пускаться в безумный пляс.
Позади осталась тишина и тонны мертвого камня. Впереди ждал единственный призрачный шанс — «План Б».
Китнисс бежала, и в такт её дыханию в голове билась лишь одна мысль: он обещал. Обещал вернуться. Только не смей лгать мне, Пит. Не в этот раз.
***
Вентиляционная шахта оказалась предательски тесной — едва шире плеч и не выше человеческой груди. Ползти приходилось на четвереньках; холодный металл отозвался гулким рокотом на каждое их движение. В вязкой, почти абсолютной темноте лишь тонкий луч фонаря Китнисс судорожно ощупывал пространство впереди.
Позади слышалось дыхание Новы — прерывистое, но тщательно контролируемое. Воздух в трубе застоялся, пропитавшись запахами многолетней пыли, машинной смазки и казенного холода.
Браслет на запястье неумолимо указывал направление: прямо, поворот налево, затем спуск. Навигационная карта мерцала изумрудным светом — маршрут был проложен, оставалось лишь следовать за бездушной стрелкой.
Таймер бесстрастно отсчитывал мгновения: 03:47... 46... 45...
Менее четырех минут до активации протокола «Чистка». До того момента, когда палачи в форме начнут методично обрывать жизни узников.
Китнисс
