посреди коридора так внезапно, словно натолкнулась на невидимую стену. Ее взгляд приковало смотровое окошко двери слева.
— Джоанна? — Пит сделал шаг к ней, вглядываясь в ее лицо. — Ты в порядке?
Она не отозвалась. Словно окаменев, она продолжала смотреть внутрь.
Пит подошел ближе и заглянул в камеру. Маленькая квадратная комната. В самом центре — металлическое кресло с кожаными ремнями на подлокотниках и ножках. Свернутый на крюке шланг, ведро в углу. На пристенном столике — аккуратные ряды инструментов.
Типовая допросная. Для него в ней не было ничего примечательного. Но для Джоанны она значила нечто совсем иное.
Ее губы беззвучно шевелились, источая едва слышный шепот:
— Нет... только не снова... нет...
Ее руки затряслись в мелкой лихорадке. Топор выскользнул из ослабевших пальцев и с тяжелым лязгом рухнул на кафель, разорвав тишину пронзительным эхом.
Она была не здесь. Взгляд застыл на мутном стекле, но видела она не эту камеру, а совсем другую. Иной город, иная тюрьма, но всё та же ледяная безнадежность.
Металлическое кресло. Тугие ремни на запястьях и щиколотках. Капитолий после Квартальной бойни. Три месяца, превратившиеся в вечность.
— Расскажи о повстанцах. Где их логово?
— Пошел ты.
Шланг. Вода — ледяная, бьющая наотмашь. В лицо, в нос, в горло. Дышать невозможно, вокруг только захлебывающаяся пустота. Ты кричишь, но вместо крика — лишь хрип и вода. Легкие горят, сердце колотится в ребра, как пойманная птица. Животный, первобытный ужас.
— Ты захлебнешься, если будешь молчать. Одно слово — и я это прекращу. — Пошел... к черту...
И снова вода. Снова. Снова.
Джоанна качнулась, тяжело опершись рукой о кафель, чтобы не рухнуть.
— Нет, — шепот стал громче, в нем зазвенела истерика. — Хватит! Я сказала — хватит!
Пит приблизился. Медленно, осторожно. Он не решался коснуться её сразу, зная, что любое внезапное движение может стать детонатором. —
Джоанна, — его голос звучал негромко, но предельно четко. — Ты здесь. Не там. Ты в тюрьме «Камень», со мной. Это не Капитолий.
Она не слышала. Или слова разбивались о невидимую стену ее кошмара.
— ДЖОАННА! — выкрикнул он, переходя на командный тон.
Его ладонь легла ей на плечо — крепко, властно. Якорь. Единственная точка опоры в ускользающей реальности.
Она вздрогнула всем телом. Моргнула раз, другой, и резко повернула голову к нему. Её глаза были огромными, дикими и полными слез — она плакала, сама того не замечая.
— Пит? — голос был надтреснутым, надломленным. — Я... где я?..
— Ты здесь, — повторил он, чеканя каждое слово. — Со мной. Не в Капитолии. Здесь. Ты в безопасности – ну, в относительной.
Она долго смотрела на него, пытаясь осознать сказанное, а затем опустила взгляд на свои руки. Они всё еще дрожали в мелкой, неукротимой лихорадке.
— Я... — она судорожно сглотнула, пытаясь вытолкнуть слова. — Я на миг поверила... та комната... вода...
— Вспышка, — понимающе кивнул Пит. — Триггер. Я знаю, каково это. Со мной случается то же самое.
— Я... в норме.
— Нет, — отрезал он. В его голосе не было ни упрека, ни обвинения, лишь констатация факта. — Но ты справишься. Потому что ты всегда справляешься, Джоанна.
— Откуда такая уверенность? — ее голос всё еще ощутимо дрожал. — Потому что ты — Джоанна Мейсон, — он с силой сжал ее плечо, передавая крупицу своего спокойствия. — Ты прошла через самое худшее, что Капитолий мог изобрести, и выжила. Не просто уцелела — ты стала сильнее. Ты сейчас здесь, в их собственной цитадели, освобождаешь их узников.
Она пристально посмотрела на него. В ее взгляде что-то неуловимо изменилось: паника медленно отступала, уступая место осознанности. Глубокий, размеренный вдох. Долгий выдох. Она наклонилась и подняла топор. Пальцы привычно и крепко сомкнулись на рукояти.
Привычная маска возвращалась на ее лицо. Не целиком — сквозь нее всё еще отчетливо проглядывали трещины пережитого ужаса, — но этого было достаточно, чтобы двигаться дальше.
— Идем, кексик, — ее голос, хоть и оставался хриплым, зазвучал тверже. — У нас еще есть работа.
Они продолжили путь по стерильно-белому коридору, мимо дверей со смотровыми окошками, мимо камер, где когда-то ломали человеческие души. Джоанна больше не смотрела по сторонам. Ее взгляд был прикован к пространству впереди, только вперед.
Но она шла. Шаг за шагом, сквозь собственные кошмары. И в этом заключалось главное: не в том, что она на мгновение поддалась слабости, а в том, что нашла в себе силы подняться. Пит шел рядом, храня молчание. Просто присутствовал. Порой это единственное, что действительно необходимо — знать, что ты не одинок в своей темноте.
***
Путь к выходу из крыла допросов пролегал через архив — обширное, гулкое помещение, заставленное бесконечными рядами металлических стеллажей. Здесь хранились сотни, тысячи папок: имена, судьбы и целые жизни, методично превращенные в сухую канцелярскую труху.
Джоанна замерла, скользя взглядом по табличкам на ящиках. Алфавитный указатель. Дистрикты.
— У нас нет времени, — предостерег Пит, сверяясь с показаниями браслета.
— Минута, — отрезала она, уже двигаясь вдоль стеллажей. — Мне нужна всего одна чертова минута.
Она нашла нужную секцию: «Д-7». Седьмой дистрикт. Ящик поддался с натужным скрипом. Пальцы Джоанны лихорадочно перебирали корешки дел, мелькали фамилии: «Вэлл М.», «Венсон К.», «Волков А.». Дальше. Еще дальше.
«Мейсон».
Она застыла и медленно вытянула папку — не слишком объемистую, но и не пустую. Раскрыла. С первой страницы на нее смотрел мужчина лет пятидесяти. Сходство было поразительным: те же глаза, тот же упрямый разлет подбородка. На снимке он улыбался — открыто и бесхитростно.
Под фотографией ровными машинописными строчками тянулись данные: Мейсон Дилон. Дистрикт 7. Обвинение: подстрекательство к мятежу, распространение запрещенных материалов. Арестован: 73-й год. Приговор: бессрочное заключение. Статус: скончался в ходе допроса, 74-й год.
Скончался в ходе допроса.
Джоанна продолжала вчитываться в строки. Страница за страницей: сухие протоколы, перечни методов, отчеты о результатах. Пытки. Леденящие душу подробности того, как методично и долго ломали её дядю.
До самого последнего вздоха.
Она закрыла папку. На этот раз руки не дрожали, а лицо превратилось в непроницаемую каменную маску.
— Нашла то, что искала? — тихо спросил подошедший Пит.
— Да, — её голос прозвучал удивительно ровно. — Скончался в ходе допроса. Семьдесят четвертый год.
— Мне жаль, Джоанна.
— Не стоит, — она вернула дело на полку, втиснув его между другими мертвыми
