судьбами. — Я и так знала, что его нет в живых. Просто хотела понять... как именно это случилось. Теперь пробелов не осталось.
Она резко обернулась к нему, и на её губах промелькнула горькая, изломанная усмешка.
— Знаешь, в чем заключается высшая ирония? Его убили за листовки. Понимаешь? Всего лишь за клочки бумаги. Он не пускал под откос поезда и не резал глотки миротворцам. Он просто писал, что Капитолий — это воплощение зла. — Она замолчала на мгновение. — Он был прав. И за эту правду его лишили жизни.
Пит лишь молча кивнул. Слова здесь были бессильны.
— Я рада, что мы сегодня здесь, — почти шепотом произнесла Джоанна. — Рада, что мы разносим эту чертову клетку в щепки. Пусть знают: мы пришли за каждым, кто остался в этих стенах навсегда.
Она решительно зашагала к выходу. Спина прямая, топор привычно покоится на плече. Пит последовал за ней, чувствуя исходящую от неё холодную ярость.
Вскоре они отыскали лестницу, ведущую во тьму «минус третьего» яруса — к остальным. На часах 06:09. Они выбились из графика, но отставание еще не стало фатальным. Впереди их ждало воссоединение с отрядом, сотни измученных узников и попытка прорваться к свету.
Если удача улыбнется им, они выйдут оттуда живыми. Если.
***
Локальный пост управления на «минус третьем» ярусе ютился в тесном помещении три на четыре метра: пара консолей да мерцающие мониторы на стенах. Внутри находились четверо: трое за пультами и один часовой у входа.
Китнисс замерла за выступом стены в десяти метрах от цели. Нова затаила дыхание рядом.
Таймер: 01:47.
До начала «Чистки» оставалось меньше двух минут.
— Мои те, что в глубине, — едва слышно прошептала Китнисс. — Твой — тот, что у двери. На счет «три».
Нова ответила коротким кивком, покрепче перехватив рукоять пистолета.
— Раз.
Китнисс плавно натянула тетиву. Алое оперение бронебойной стрелы коснулось щеки.
— Два.
Взгляд сфокусировался, дыхание замерло, а пульс, казалось, замедлил свой бег, подчиняясь воле стрелка.
— Три!
Она стремительно вышла из-за угла. Тетива отозвалась короткой песней, и стрела со свистом рассекла воздух, вонзаясь в спину первого оператора. Бронежилет оказался бесполезен — сталь прошла насквозь, и человек рухнул замертво.
Вторая стрела уже легла на ложе. Рывок, прицел, спуск. Второй охранник как раз вскакивал из-за пульта, лихорадочно потянувшись к кобуре, когда оперенный снаряд настиг его грудь. Тело повалилось на консоль, беспорядочно зажимая клавиши.
Нова действовала синхронно. Глухой хлопок выстрела — и часовой у двери осел на пол с пулей в голове. Смерть была мгновенной.
Четвертый охранник, прижавшийся к стене, успел схватить рацию. Его голос сорвался на хриплый крик:
— Тре... тревога! Нападение на пост «Д-контроль»!..
Второй выстрел Новы оборвал доклад на полуслове. Последний защитник поста замолчал навсегда.
В комнате воцарилась тишина.
Китнисс ворвалась в помещение и бросилась к центральному пульту. Монитор пульсировал тревожным багрянцем: «ПРОТОКОЛ ЧИСТКА — АКТИВАЦИЯ ЧЕРЕЗ 01:22».
— Нова! Как это вырубить?! — Откуда мне знать! Спроси у Лин!
Пальцы Китнисс ударили по браслету, вызывая канал связи:
— Лин! Мы на посту «Д-контроль»! Как отменить «Чистку»?!
Голос Лин прозвучал сухо и отчетливо, несмотря на общее напряжение:
— Зеленая кнопка. В верхнем левом углу консоли. Удерживай три секунды.
Китнисс мгновенно нашла её — массивную, изумрудную клавишу под защитным пластиком. Нажала. Вдавила всем весом.
Таймер на экране продолжал свой безжалостный бег: 01:08... 07... 06... Эти три секунды показались ей бесконечными, словно время вязло в густом киселе.
Наконец монитор мигнул. Кровавое марево сменилось ровным янтарным светом: «ПРОТОКОЛ ЧИСТКА — ОТМЕНЕН».
Китнисс шумно выдохнула, чувствуя, как запоздалая дрожь бьет по рукам.
— Готово, — выдохнула она в микрофон. — Бойня отменяется. «Чистка» остановлена.
— Блестящая работа, — отозвался Пит. Его голос, искаженный помехами, казался далеким, но в нем слышалось облегчение. — Мы на «минус третьем», в восточном крыле. Выдвигаемся к блоку D.
— Мы тоже. Встретимся на месте.
Китнисс подняла взгляд на Нову. Та застыла у порога, вся превратившись в натянутую струну.
— Теперь — к Маркусу, — скомандовала Китнисс.
Нова не стала тратить силы на слова. Она сорвалась с места, превратившись в стремительную тень, и Китнисс бросилась следом.
Блок D. Камера сорок семь. Два года бесконечного ожидания должны были закончиться именно здесь и сейчас.
***
Блок D представлял собой бесконечную анфиладу одинаковых дверей, уходящую вглубь яруса. Тусклый свет выхватывал из полумрака номера на табличках: один, два, три… сорок семь.
Нова сорвалась на бег, и Китнисс, несмотря на всю свою подготовку, едва поспевала за ней. С противоположного конца коридора, из клубов пыли и теней, вышли Пит и Джоанна — взмыленные, в пятнах чужой крови, но живые. В руках Пита тускло поблескивали заряды направленного взрыва, необходимые для вскрытия массивных замков.
Нова замерла у двери с номером «47». Она прижала дрожащую ладонь к холодному металлу, словно пытаясь почувствовать тепло того, кто был внутри.
— Маркус… — прошептала она в дверную щель. — Я здесь. Я пришла за тобой.
Пит подошел вплотную, споро закрепил заряд на замке и жестом приказал всем отойти. Короткая вспышка. Глухой, контролируемый хлопок — и дверь, сорванная с петель, медленно отворилась.
Нова вбежала в камеру первой.
Тесное, убогое пространство: койка, ведро в углу и стены, сплошь покрытые лихорадочными записями — цифрами, именами и непонятными символами, выцарапанными прямо на стене. На койке, вжавшись спиной в стену, сидел человек. Изможденный, пугающе худой, заросший спутанной бородой и грязными волосами. На нем были лишь лохмотья, когда-то бывшие тюремной робой.
Он смотрел на вошедших пустым, отрешенным взглядом, в котором не было ни страха, ни надежды.
— Маркус? — голос Новы сорвался. — Это я. Нова. Твоя сестра.
Он не отозвался, продолжая смотреть сквозь нее, словно она была лишь очередным призраком в его бесконечном бреду. Нова подошла ближе, двигаясь осторожно, как к раненому зверю.
— Маркус, посмотри на меня. Это я. Помнишь Одиннадцатый? Наш дом на окраине? Ты называл меня Совой, потому что я никогда не спала по ночам… Помнишь?
Никакой реакции. Лишь мертвая пустота в зрачках.
Она опустилась перед ним на колени и осторожно накрыла своей ладонью его костлявую, ледяную руку.
— Я пришла за тобой, как и обещала. Помнишь тот день, когда нас разлучили? Я кричала вслед грузовику, что найду тебя. И я нашла. Я здесь.
Маркус медленно, почти болезненно моргнул. Его взгляд сфокусировался на
