не хватило ремня. «Корейцев» со смятыми крыльями развернуло в стороны. Как раз на столько, чтобы протиснуться, обдирая бока.
Сыскарь переключился на первую, дал газ. Мотор взревел, «форд» рванулся вперед. Вырвался на оперативный простор.
Вторая передача. Сзади ударила автоматная очередь. Еще одна. Сыскарь буквально телом ощутил, как пули входят в машину, прошивая металл багажника.
Только бы по колесам не попали…
Еще очередь. Длинная, злая.
– Ой, – севшим голосом сказал Кирилл.
– Бэнг*! – воскликнул Симай и схватился за правое ухо.
* Бэнг – черт (пер. с цыганского)
Переднее стекло покрылось трещинами, справа, со стороны Симая, в нем появились круглые аккуратные дырки.
Третья передача.
– Вот суки! – сказал Симай удивленно, разглядывая окровавленную ладонь. – Ухо мне порвали…
В зеркало заднего вида Сыскарь увидел, как один из «корейцев» развернулся и кинулся в погоню. Ну-ну…
Четвертая. Поворот, еще поворот. Еще. Дымятся тормозные колодки, машину занесло, но он выровнял ход, прибавил газа. Бросил взгляд в зеркало. Погони пока не видно.
– Время? – спросил отрывисто
Хорошо, что ночь и нет машин. Днем они бы не ушли. Правда, фары не горят – обе разбиты, но электрического света на улицах достаточно. Пока достаточно.
– Четверть второго, – сообщила Ирина. – Пятнадцать минут осталось.
– Должны успеть, – уверенно сказал Сыскарь, врубил пятую передачу и прибавил скорость.
Второй раз их попытались прижать уже у самого выезда из города. На этот раз на двух темных «мерседесах», но Сыскарь опять сумел увернуться в самый последний момент. С заносом, но сумел.
Однако ненадолго. Видимо, радиатор, все-таки пробило при ударе, потому что двигатель перегрелся, обороты упали, из-под капота вырывался пар и дым. «Мерсы» сзади нагоняли. Сыскарь сцепил зубы. Симай грязно выматерился, опустил стекло, вытащил пистолет и, не обращая внимания на ухо, из которого обильно текла кровь, высунулся из окна и с левой руки открыл огонь по «мерседесам».
Пах-пах-пах!
Пауза.
И снова: пах-пах-пах! Пах! Пах-пах! Пах-пах-пах!
Один из «мерсов» резко вильнул в сторону, его занесло, и машина на полном ходу врезалась в удачно подвернувшийся фонарный столб.
– Ха! – воскликнул Симай, плюхаясь на место и меняя обойму. – Есть один, – и добавил с чувством. – К-курва!
Сыскарь не знал точно, пройдет ли машина через лес по пешеходной тропинке, хватит ли ширины. Но очень надеялся, что пройдет. И что хватит времени. И ресурса сдыхающего на глазах двигателя. Потому что это был их единственный шанс уйти – нырнуть в портал между мирами. В Дверь. В Ворота.
Час двадцать пять.
Чуть не отрываясь двумя колесами от асфальта, они влетели в поворот с шоссе к лесопарку. «Мерседесы» остались где-то сзади, но вот-вот могли появиться.
Час двадцать пять и тридцать секунд.
«Форд» притормозил, перевалил через высокий бордюр, чуть не срывая с болтов защиту картера; покореженной мордой сшиб наземь хлипкую калитку, предназначенную для пешеходов, помчался на остатках ресурса двигателя к лесу. Если можно применить слово «мчится» к скорости в тридцать пять километров в час.
Час двадцать семь.
Здесь подъем к лесопарковой опушке. На второй передаче, сбросив скорость до двадцати пяти километров в час, они пересекли поперечную аллею с лавочками и фонарями и, наконец, скрылись за деревьями. Позади, внизу, на проезде к шоссе, заметались лучи фар, хлопнули дверцы машин («мерседесы» не смогли или не захотели преодолеть высокий бордюр), и несколько человеческих фигур побежали вверх по склону, надеясь, что двигатель «форда» сдохнет и они все-таки достанут беглецов.
Час двадцать семь и пять секунд.
Фары не горели, вокруг было темно, как в погребе. Кроны деревьев сомкнулись над тропой и закрыли и без того затянутое облаками небо.
– Свет! – командует Сыскарь, сбрасывая скорость почти до нуля. – Симай, фонарик в бардачке, свети!
Мешая русский мат с цыганской руганью, Симай нашел фонарик, включил, высунулся из окна, посветил. Кое-как, с проворством пьяного забулдыги, они продолжали продвигаться вперед.
Час двадцать восемь.
Слева сосна, справа ель. Тропа идет между ними, и видно, что машине не протиснуться.
– Т-твою мать…
Сыскарь выкрутил руль влево. «Форд» на первой передаче, ломая тонкие осинки и подминая под себя кусты, словно гребаный безбашенный (во всех смыслах слова) мини-танк на колесах взвыл перегретым движком и кое-как снова выбирался на тропу.
Час двадцать девять и двадцать секунд.
Вот и поляна. И два знакомых, можно сказать, родных дуба на той стороне по краям.
– Ну давай, родной, еще чуть-чуть, – прошептал Сыскарь и, газуя, переключился на вторую.
По кочкам и неровностям, трясясь и подпрыгивая, «форд» устремился к заветной невидимой черте. Вокруг – никого, и это хоть как-то утешает. Что ни говори, а мирному обывателю, верящему в незыблемость мироздания, силу науки и справедливость государственного строя, не нужно этого видеть. «Вот только интересно – те, кто сзади, они знают о вратах? Да и плевать. Все равно не успеют», – подумал Сыскарь, и за пять, а может быть, и три или даже две секунды до срока (кто их считал, не до часов сейчас), «форд» пересек черту.
И сразу – чистое небо, и с неба спокойно и даже где-то величаво светит луна.
Значит, успели.
– Все живы? – спросил Сыскарь, разворачивая машину и снова выруливая на поляну. – Ириша, ты как?
– А мы…. уже?
– На небо посмотри, – посоветовал Симай.
– Ой, и правда. Луна светит. И звезды!
– Добро пожаловать в мир Леслава Яруча, – сказал Симай. – Здесь почти как у нас, только воздух чище, народу меньше и мобильных телефонов нет.
Яруч что-то невнятно просипел и помахал рукой, показывая, что жив.
– Ага, слышу, – сказал Сыскарь. – И вижу. Молчи, молчи, тебе вредно разговаривать. Кирилл, ты как?
Кирилл не отозвался.
– Кирилл?
Сыскарь остановил машину. Вдвоем с Симаем они вытащили Кирилла и уложили его на траву. Невысокий худенький исследователь аномальных явлений лежал на спине с закрытыми глазами. Со стороны посмотреть – спит человек непробудным сном, устал, бывает. Сыскарь попытался нащупать пульс – не получилось. Ирина потрясенно стояла рядом.
– Что? – спросила она неожиданно высоким и громким голосом. – Что?!
– Не знаю, – ответил Сыскарь. – Боюсь, все.
Ирина прикусила руку, чтобы не закричать. Сыскарь осторожно перевернул тело лицом вниз. Симай держал фонарик и давал свет.
– Вот оно, – сказал Сыскарь.
Автоматная пуля вошла в тело со спины,
