class="p1">— Отец?
Кивок.
— Он…
Мальчик отвел взгляд и сжал губы.
— Моего отца тоже убили, — немного помолчав, сказал Кенджи. — Как и старшего брата. Прямо у меня на глазах. Все, кого я знал, погибли в одну ночь вместе с моим домом. Это сделал тот человек в маске демона, про которого я рассказывал.
Мальчик насупился и о чем-то задумался. А после рубанул ладонью воздух и вопросительно посмотрел на Кенджи.
— Именно так я и поступлю, — кивнул тот, и, немного подумав, отвел в сторону протянутую ему Песнь. — Оставь себе. Скоро ты вырастешь и тебе понадобится новый лук. Думаю, этот подойдет как никакой другой.
Мальчик в неверии взглянул на Кенджи, лицо его засияло от радости, а после вмиг посерьезнело и малец глубоко поклонился Кенджи и бережно повесил Песнь на плечо. В этот момент на поляне, где они остановились на привал, появился Буран — как обычно неслышно, будто тень. Похоже, тигр что-то нашел — шерсть его буквально стояла дыбом, усы подрагивали, хвост же то и дело бил упитанные бока. Буран подошел к Азу, боднул его головой, что-то прорычал, направился в сторону, застыл на месте и оглянулся, будто бы приглашая идти за собой, что все трое и сделали, взяв оружие наизготовку.
Вскоре вдалеке показалась деревенька — совсем крохотная, состоящая из одной улицы, полудюжины домов и косенького частокола, что местами обвалился. Кажется, она была заброшена — во всяком случае, не было видно ни человека, ни зверя, ни птицы, да и трубы хижин не плевались дымом.
— Здесь что, встречаются селения? — поинтересовался Кенджи у Аза.
— Редко, но бывает, — ответил он, хмуро глядя на деревню. — Иногда изгнанные из своих племен айры сбиваются в кучку, пытаясь выжить. Иной раз они даже переживают две-три зимы.
Немного поспорив, они все же решили обыскать селение — быть может, там найдется что-то полезное. Да и поспать под крышей тоже было бы неплохо. Последние несколько дней они брели сквозь бескрайнюю белую пустыню и даже Буран старался ночью держаться поближе к огню, чтобы хоть как-то согреться.
Деревня встретила их зловещей тишиной. Не было видно ни тел, ни даже крови — как будто бы жители просто-напросто взяли и пропали, причем не так давно: в одной хибаре Кенджи обнаружил висевший в очаге котелок, в который даже успели налить воду, в доме же напротив на столе валялся недоделанный самодельный костяной нож. Даже частокол, похоже, рухнул сам по себе, без сторонней помощи.
— Кажется, жители от кого или чего-то бежали, причем в спешке, — произнес Кенджи, когда все четверо встретились на улице.
— Угу, — буркнул Аз. — И что бы то ни было — оно может быть где-то неподалеку.
Мысль ночевать в заброшенной деревне уже не казалась столь заманчивой, однако вечерело, ветер становился все злее и ночью, похоже, должна была грянуть вьюга, так что они все же заняли самую просторную хижину. Признаться, Кенджи и не подозревал, какое это наслаждение — сидеть под защитой стен, когда снаружи ревет метель, скинув лишнюю одежду, греться у огня и вдыхать душистый аромат похлебки. Разомлевший Буран щурил глаза и тихо урчал, привалившийся к нему Мальчик сонно смотрел на пляшущие языки пламени и даже Аз чуть расслабился, колдуя над ужином.
— Интересно, что мы уже который день идем по Пустошам, но пока что не встретили ни демонов, ни айров, — заметил Кенджи.
— Ты разочарован? — хмыкнул Аз.
— Просто, как я слышал, Святое Войско потеряло треть людей еще до того, как вошло в Пустоши.
— Святое Войско? А, так вы на юге наверно называете ту толпу головорезов, что с радостным гиканьем мчались навстречу верной смерти, — Кенджи чуть царапнуло презрение, с которым Аз произнес эти слова. — Ну, несколько сот людей видно и слышно куда лучше четверки, один из которых способен учуять чужака еще до того, как его увидит.
Буран дернул ухом, точно прислушиваясь. Кенджи же возразил:
— Среди Войска было немало прославленных воинов и заклинателей высоких ступеней. Вряд ли можно считать их «головорезами».
— Ступеней? — усмехнулся Аз. — Так это правда, что на юге вы ведете счет победам, чтобы потом получить какой-то титул и хвастаться им пред другими? Удивительно. На севере есть только две ступени — ты либо жив, либо мертв. Что же касается «головорезов»… Я, разумеется, старался держаться подальше от толпы вооруженных людей, которые с превеликим удовольствием бы спустили с меня шкуру, но того, что я успел увидеть или услышать, мне более чем достаточно, чтобы сделать выводы.
Кенджи не нашел, что ответить. Разумеется, всех участников похода на север почитали ровно героев — однако сколько из них действительно являлись таковыми? Быть может, сын императора Джиро или старший сын Такэга Кер действительно направились к Черной Кузнице, чтобы уничтожить Пепельного Короля. Но все ли, вставшие под знамена Войска, имели благую цель? Или же попросту прикрывались ею для того, чтобы убить скуку, прославиться, а то и вовсе — грабить и убивать? Тем более, что практически все без исключения вессы — кроме разве что Дома Волка — считали айров чуть ли не за диких зверей. Но вот Мальчик был абсолютно обычным мальчишкой. Переодень его и пусти на улицы Каноку — и он сольется с толпой сверстников, ничуть не выделяясь. Что уж говорить: полудемон Аз оказался куда человечнее многих аристократов, щеголяющих чистотой крови — но проходит она сквозь черное сердце.
— Наверное, я был слегка резок, — вдруг произнес Аз почти что извиняющимся тоном. — Уверен, что в Войске действительно встречались храбрые воины, которые отправились к Черной Кузнице с благими намерениями. Вот только одного стакана дерьма хватит, чтобы испортить целую бочку с настойкой.
Грубовато, но вполне справедливо. Так бы мог сказать Рю — думается, доведись старику познакомиться с демоном, они бы быстро спелись. Отужинав, Кенджи растянулся на худой циновке, что была здесь заместо кровати, Аз с Мальчиком заняли две других, что до того принесли из соседнего дома, Буран же выскользнул в ночь. Кенджи и не заметил, как сомкнул глаза, а открыл их, когда снаружи рассвет первыми лучами разбил купол мрака. Не было видно ни Аза, ни Мальчика, ни Бурана, так что Кенджи вышел наружу и невольно прикрыл ладонью глаза от резанувшего по ним солнца. От метели не осталось и следа, тучи ушли, на небе таяли последние звездочки
