минимум, Маэстро — научились расщёлкивать эту маскировку на раз.
— Где Тимур? — спросила Изольда, сложив руки на груди.
— Здесь нет никакого Тимура, — последовал ответ.
— Не лги. Я знаю, ваш главарь на свободе. Он каким-то образом уволок Тимура. Если вы его не вернёте, война начнётся сейчас же.
— На свободе? Маэстро на свободе? На свободе… — зашелестели между собой пожиратели.
И вдруг пустились в пляс, завертелись, как в хороводе, позабыв о стоящих перед ними видящих.
Денис взмахнул рукой, в ней появилась сабля. Удар — и ближайший пожиратель вспыхнул, развалившись на две части. Остальные с рычанием отпрянули.
— Передайте своему вожаку, что у него времени — до заката, — рявкнул Денис. — Если до того, как сядет солнце, Тимур не войдёт в отель на своих двоих, вас ничто не спасёт.
Денис тряхнул рукой — сабля исчезла.
— Идём, — тронул он Изольду за локоть. — Пусть подумают.
Коротко кивнув, Изольда подошла к мотоциклу.
Наверное, они всё сделали правильно. Именно так и должны были вести себя видящие — если бы были на сто процентов уверены, что Тимура увели силой или обманом.
А такой уверенности у каждого было — процентов тридцать. Ещё пятьдесят — за то, что Тимур ведёт свою игру, чтобы спасти пленённые души. И, наконец, двадцать, как ни крути, оставались за то, что Тимур переметнулся всерьёз. Несмотря на то, что он был славным парнем, видящие знали его меньше месяца, то есть, считай, вообще не знали.
Единственное, что Изольда могла противопоставить логике — это вера. И она верила, стараясь действовать так, чтобы легенда Тимура не затрещала по швам.
* * *
Маэстро вёл меня куда-то — снова завязав глаза. Пообещал, что скоро развяжет, и мы переместимся в реальный мир. Угрозы для себя я не чувствовал, поэтому спорить не стал. Объективно — если бы Маэстро захотел причинить мне вред, запросто сделал бы это уже по дороге сюда, у него была тьма возможностей. А раз я по-прежнему цел и невредим, значит, не ошибся. Живой я для Маэстро предпочтительнее, чем мёртвый.
Хотя, честно говоря, об этом я размышлял недолго. Куда больше удручала мысль о пленённых душах. В том, что это не очередной финт Маэстро, был уверен — вселяться он умел в живых людей, но не в призраков.
Те пятеро говорили искренне. И совершенно искренне были готовы меня порвать, если бы попробовал увести их из уютной пещеры. Они действительно не хотели никакого освобождения. То-то Маэстро почти не упирался! И показалось ведь, уже тогда, что как-то слишком легко согласился на мои условия.
Но. Есть одно большое «но». Место, где держит души, Маэстро не палит. Хотя, казалось бы — приходи кто хочешь, уговаривай ребят сколько влезет, никуда они не пойдут. Ещё и уговаривальщику навешают. Но, тем не менее, души Маэстро прячет. Повязка на моих глазах — живое тому подтверждение.
— Теперь ты убедился, что я тебя не обманываю?
Довольный голос Маэстро прозвучал у самого моего уха.
— Убедился.
— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы между нами остались недоговоренности. Я с тобой совершенно искренен. Надеюсь, и ты со мной тоже.
— Да мне-то что от тебя скрывать? Я в проводниках — без году неделю. И захотел бы, никаких особых секретов выдать бы не смог.
Маэстро рассмеялся.
— У проводников нет таких секретов, которые были бы неизвестны мне. А скрывать ты можешь собственные намерения. Вдруг твоё желание встать рядом со мной на самом деле — попытка уничтожить меня?
Я этого не видел, но был уверен, что при этих словах Маэстро впился в меня взглядом.
Глава 4
— По себе людей не судят, — буркнул я. Порадовавшись в душе, что мои глаза завязаны, и прочитать по ним ничего нельзя. — И даже, если бы я правда этого хотел — ты намного сильнее. Я с тобой попросту не справлюсь.
— Верно. — В голосе Маэстро зазвучало неподдельное облегчение. — Ты не можешь со мной тягаться. Любая попытка приведёт к твоей немедленной гибели. Я прямо сейчас могу уничтожить твоё тело, а душу пленить! Ты станешь питать меня так же, как те пятеро. Тебя не найдёт никто и никогда! Ни один видящий не узнает, где тебя искать. В качестве особой милости я позволю тебе самому выбрать для себя гамак.
Маэстро захохотал. Видимо, в его понимании это была охренительно смешная шутка.
А мне стало зябко. И было-то неуютно — под землёй, с завязанными глазами, в компании конченого психа, — а сейчас вовсе мурашки по коже побежали.
— Так уничтожай! — Я остановился. — Чего тянешь? — сорвал с себя повязку.
Вокруг, на первый взгляд, не изменилось ничего — как будто мы всё это время шагали на месте. Всё тот же низкий коридор, выложенный кирпичом и булыжниками.
Маэстро посмотрел на меня озадаченно.
— Ну? — поторопил я.
Не знаю даже, на кого в этот момент злился больше — на Маэстро или на собственный страх. Ясно было, что Маэстро меня испытывает. Проверяет, согнусь или нет. А сгибаться я не собирался.
— Мне незачем тебя убивать, — буркнул Маэстро. — Пока.
— Ну вот и нехрен тогда пугалками детскими разбрасываться. Мы с тобой — взрослые люди, потенциальные партнеры. Так что давай без вот этого вот. Мы пришли, верно?
Я сунул Маэстро в руки повязку. Давая понять, что надевать её снова не намерен.
Маэстро помолчал. Всё так же озадаченно. Потом процедил:
— Да. Пришли.
— Ну вот и славно.
Выбравшись сквозь толщу земли на поверхность, я шагнул в реальный мир. И тут же снова рванул в призрачный — оказалось, что стою на проезжей части, и прямо на меня прёт автобус. Спасибо, что не спорткар — а то не факт, что успел бы.
В следующий раз материализовался плюс-минус удачно, на газоне. Едва не наступив на гадящую собаку. Собачьи глаза, и до сих пор круглые, стали ещё круглее. Псина аж гадить перестала.
— Ой! — сказала хозяйка собаки.
— Всё нормально, — буркнул я, — отвлеклась собачка, бывает. Сосредоточится — продолжит, не беспокойтесь.
Перешагнул собачий поводок, выбрался с газона на асфальт и огляделся.
Заднепровье. Угу. Не так уж далеко Маэстро упилил от своего гнезда. Хотя задачу это не облегчает почти никак. Отыскать под землёй призрачный тоннель, ведущий к пленникам — при том,
